оригинальный подарок лучшей подруге
ПРЕДЫДУЩАЯ НА ГЛАВНУЮ СЛЕДУЩАЯ
оригинальный подарок на свадьбу лучшей подруге
подарок лучшей подруге на день рождения
 По самой своей сути такие отношения воспита- тельно неэффективны. Учитель, вооруженный палкой, не может вызывать доб- рых чувств. Ксеиофонт, наоборот, сравнивает жестокого полководца Клеарха с учителем: "...в нем не было ничего привлекательного, он всегда был сердит и суров, и солдаты чувствовали себя перед ним, как дети перед учителем. При нем никогда ire было ни одного человека, следовавшего за ним из дружбы или расположения" |
подарить подарок подруге веселый
 |
 |
что подарить подруге на юбилей оригинальное 55 лет
 |
 | |
 | |
 | |
 | |
 | |
 | |
  | |
 | |
 | |
 | |
Что можно подарить любимой подруге на ее юбилей или годовщину свадьбы или день рождения? я предлагаю в качестве подарка выбрать портретную матрешку с портретами нарисованными по фото заказчика как интересный и именно памятный подарок, посмотрите ниже несколько примеров таких работ
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 | ||||||||||||||
 | ||||||||||||||
 |
 |
 |
 |
 |
Правила вежливости и подарок подруге на день рождения
То же самое и с другими нормами, например правилами вежливости. Их соблюдение обеспечивает поддержание между людьми определенной социальной дистанции, уменьшая тем самым вероятность возникновения конфликтов. Од- нако интимная дружба не только уменьшает такую дистанцию, но и предпола- гает частичное пересечение личных пространств. Грубоватая шутка или жест, оскорбительные для всякого постороннего человека, между друзьями часто выражают близость, право на интимность. В этнографии есть специ- альный термин для обозначения такой признаваемой обществом связи - "шу- точные отношения". Конечно, проявления исключительности дружеских отношений отнюдь не единообразны. У некоторых народов (например, горных народов Кавказа) дружба, чаще всего мужская, связанная с традицией воинского братства,- предмет настоящего культа, ставится выше всех прочих отношений и привя- занностеи. Другие народы отводят дружбе более скромное место. На степень персонализации дружбы существенно влияет и специфический культурный код, посредством которого общество передает накопленный опыт следующим поколениям. В одних обществах обучение культуре осуществляется преимущественно путем индивидуального примера, а в других - путем усвое- ния системы более или менее общих правил^. Поскольку первый тип обучения является более личным, верность учителю здесь нередко важнее, чем вер- ность учению. Это хорошо иллюстрирует курдская поэма XIV в., излагающая принципы суфизма. В ней рассказывается, как престарелый благочестивый шейх Санан, влюбившись в прекрасную армянку, отрекся от Корана, стал пить вино и пасти свиней. Пятьсот суфиев, учеников шейха, оскорбленные его поведением, с плачем покинули учителя. Но когда они явились к "главе пророков", тот не одобрил их поступка, сказав, что ради учителя им сле- довало отречься от учения, даже если бы они при этом погибли. Противопо- ложный полюс представляет древнеримская формула: "Пусть погибнет мир, лишь бы торжествовала справедливость". |
Идеал дружбы и что подарить подруге на свадьбу
Нормативный идеал дружбы в таких культурах неизбежно будет различным: в первом слу чае личная преданность другу абсолютизируется ("какой он мне друг, если он меня судит?"), а во втором - действует формула: "Платон мне друг, но истина дороже". Но может быть, все эти нормативные образцы и образцы дружбы - только идеологические фикции, не имеющие ничего общего с реальными чувствами и переживаниями людей? Хотя важнейшие эмоциональные состояния - страх, гнев, стыд, радость и т. п. - общи для всех народов и имеют одни и те же психофизические предпосылки, в разных культурах .они получают неодинако- вое значение. Изучение словаря эмоций у разных народов свидетельствует, что по сравнению с европейскими нормами одни чувства могут быть эмоцио- нально "переосознаны", гипертрофированы (проявлением этого служит бо- гатство словаря, допускающего различение тонких нюансов и оттенков чувств), а другие, напротив, "недоосознаны". Так, таитяне, как показыва- ют исследования, "переосознают" по сравнению с европейцами переживания гнева, стыда и страха и "недоосознают" чувства одиночества, депрессии и вины. Неодинаковы у разных народов и тестовые показатели по экстраверсии и интроверсии1, что соответствует культурологическому различению "экстравертных" и "интровертных" культур. Различны и многие другие ком- поненты их субъективной культуры. Особенно интересно соотношение таких мотивационных синдромов, как "потребность в достижении" (стремление к личному успеху и продвижению) и "потребность в принадлежности" (стремление быть принятым группой, иметь круг друзей и добрые отношения с людьми). Проведенные социально-психоло- гические исследования, в процессе которых ученые проанализировали субъективные значения 100 понятий, с которыми мотив достижения ассоции- руется у 16-18-летних юношей-старшеклассников из 30 разных культур- но-лингвистических групп, показали, что мотив достижения статистически связан с уровнем самоуважения и личной инициативы, причем там, где лич- ности приписывается большая ценность, жизненный успех обычно ассоцииру- ется с достижениями социально-предметного характера (работа, учеба и т. д.), тогда как на противоположном полюсе сильнее выражены ценности "при- надлежности" (семья, сотрудничество, дружба, любовь). Но оказалось, что в рамках разных культур неодинаково трактуется само понятие достижения, успеха. В одних преимущественной сферой самореализации выступает труд или учеба, в других же - игра и общение. Соответственно различны и пред- почитаемые способы достижения: если самореализация определяется в инди- видуалистических терминах, мотив достижения предполагает высокую сорев- новательность, при акценте на групповую солидарность и коллективные дос- тижения обе потребности - в достижении и в "принадлежности" - скорее совпадаютв. Возьмем, к примеру, японскую культуру. У японцев, в отличие от американцев, высокая потребность в достижении сочетается с развитым чувством групповой принадлежности.
Особенности дружбы в Японии
Ученые объясняют это сохранением в Японии традиционной структуры семьи и тем, что в воспитании детей подчеркивается не столько жела- тельность личного успеха, сколько требование не посрамить свою семью, род, группу и т. д. Юного американца учат, что он должен обязательно опередить всех, юного японца - что он должен не отставать от других. Человек в Японии постоянно чувствует себя частью какой-то группы - то ли семьи, то ли общины, то ли фирмы. Он не выносит уединения, стремится всегда быть вместе с другими. "Сельский подросток, приехавший работать в Токио, не имеет представления об одиночестве его сверстника, скажем, в Лондоне, где можно годами снимать комнату и не знать, кто живет за сте- ной. Японец скорее поселится с кем-нибудь вместе, и, даже если он будет спать за перегородкой, ему будет слышен каждый вздох, каждое движение соседей. Люди, с которыми он окажется под одной крышей, тут же станут считать его членом воображаемой семьи. Его будут спрашивать, куда и за- чем он уходит, когда вернется. Адресованные ему письма будут вместе чи- тать и обсуждать" . Однако тесное и не всегда добровольное общение сочетается у японцев с недостатком психологической близости и раскованности. "Строгая суборди- нация, которая всегда напоминает человеку о подобающем месте, требует постоянно блюсти дистанцию в жизненном строю; предписанная учтивость, которая сковывает живое общение, искренний обмен мыслями и чувствами - все это обрекает японцев на известную замкнутость и в то же время рожда- ет у них боязнь оставаться наедине с собой, стремление избегать того, что они называют словом "сабисий". Но при всем том, что японцы любят быть на людях, они не умеют, вернее, не могут легко сходиться с людьми. Круг друзей, которых человек обретает на протяжении своей жизни, весьма ограничен. Это, как правило, бывшие одноклассники по школе или универси- тету, а также сослуживцы одного с ним ранга" . Хотя сложившиеся в детстве и юности индивидуальные дружеские отноше- ния считаются в Японии более интимными, чем внутри-семейные отношения, в целом японский идеал дружбы скорее спокоен и созерцателен, чем экспрес- сивен. Проявление глубокой, напряженной интимности шокирует японцев. Право личности на неприкосновенность ее частной жизни от посторонних оживленно обсуждается в современной японской художественной литературе. В пьесе Кобо Абэ "Друзья" описывается гибель молодого человека в ре- зультате вторжения в его жизнь бесцеремонного семейства, решившего "ос- вободить" его от одиночества. Современные массовые опросы показывают устойчивость и вместе с тем противоречивость традиционных стереотипов. Отвечая на вопрос о предпоч- тении иметь другом того, "кто вникает в ваши проблемы, когда вы ему о них рассказываете, так же серьезно, как в свои собственные", или того, "кто спросит вас о том, что вас тревожит, даже прежде, чем вы сами об этом заговорите". 73% японцев вы брали первый и только 23% - второй ва- риант. Зато с мнением, что не следует активно вмешиваться в дела других людей, согласилось лишь 30% японцев, в отличие от 82% французов, 67% немцев из ФРГ, 74% швейцарцев, 73% шведов, 63% англичан и 55% американ- цев. Получается, пишет японский социолог И. Сакамото, что японцы не хо- тят, чтобы посторонние, даже друзья, вмешивались в их дела, а сами любят вмешиваться в дела других. Естественное следствие таких социокультурных ориентации - характерная для психологического склада японцев коммуникативная ранимость и чувство одиночества. При одном из массовых опросов желание обрести интимных дру- зей, с которыми можно делиться всеми своими делами и секретами, выразили 69% молодых японцев и только 12% их сверстников-французов; доля японцев, не имеющих близких друзей, составила 23%, а французов - лишь 15%Каноны дружбы европейских народов
Не совсем одинаковы каноны дружбы и у европейских народов. Воспитан- ный в духе традиционной сдержанности англичанин не способен к бурной экспрессивности итальянца или сентиментальной исповедности немца. В от- ношениях англичанина с друзьями, как и с членами собственной семьи, всегда присутствует некоторая отчужденность. Но, в отличие от японца, у которого дефицит интимности связан с недостаточной автономизацией лич- ности от группы, английская сдержанность - результат гипертрофии принци- па личной независимости. "Душа англичанина - это его крепость в не меньшей степени, чем его дом. Англичанин традиционно чурается излишней фамильярности, избегает проявлений душевной близости. В его духовном ми- ре существует некая зона, куда он не допускает даже самых близких" . Немецкий психолог К. Левин, проживший много лет в США, сравнивая стиль межличностного общения американцев и немцев, писал, что американцы кажутся более открытыми, оставляя "для себя" лишь небольшой, самый глу- бокий участок своего Я; однако их дружеские связи сравнительно поверх- ностны и экстенсивны. Немцы поддерживают отношения с меньшим числом лю- дей и строже соблюдают границы своего Я, зато в общении с немногими близкими людьми они раскрываются полнее.Друзья и дружба в американской молодежной среде
Сравнение самоотчетов студентов четырех американских, одного австрийского и двух немецких университетов показало, что уровень само- раскрытия американцев действительно выше, однако мнение, что немцы стро- же, чем американцы, отличают друзей от остальных значимых лиц, не подт- вердилось. При сравнении дружеских отношений американских и датских старшеклассников обнаружилось, что юные датчане имеют меньше друзей, чем их американские сверстники, зато их дружба более исключительна, интен- сивна и сильнее отличается от простого приятельства. Датские подростки общаются со своими друзьями значительно больше, чем с остальными товари- щами, их дружба чаще бывает взаимной, и у них больше общих черт с их друзьями, чем у американских старшеклассников. Велика разница между американским и советским каноном дружбы. Досто- верных, строго научных данных об этом нет, но, судя по наблюдениям и впечатлениям от общения с американцами, можно сказать, что они очень доброжелательные люди, вежливы, избегают ссор. Однако присущий им инди- видуализм и установка на максимальную личную самостоятельность часто оборачиваются равнодушием к другим. Жестокая повседневная конкуренция затрудняет психологическую интимность, признание собственной слабости. Средний американец охотно жертвует деньги на благотворительные цели, но редко поделится с другом последним. В личных отношениях здесь строже вы- держивается психологическая дистанция. Чем объясняются эти различия? От- части это может быть следствием воздействия капиталистических обществен- ных отношений. Отчасти - оборотной стороной гипертрофированного стремле- ния к независимости и опоре только на собственные силы. Не исключено и влияние необычайной мобильности американского образа жизни, по сравнению с которой даже наши большие города кажутся патриархальными. Возможно, что эта разница несколько преувеличена. Однако многие американцы, причем отнюдь не поклонники социализма и коллективизма, говорили мне, что они нигде не ощущали такой теплоты от общения, как в обществе своих советс- ких друзей. Интерес к этой теме среди западных, не только американских, психологов очень велик. Итак, мы видели, что дружба фактически давно уже является предметом изучения многих общественных и гуманитарных наук, я это позволяет глубже понять ее социальные истоки и тенденции развития. Но историческая эволю- ция отношений дружбы, как и человеческой личности, не является единым линейным процессом. Диалектика общения и обособления неразрывно связана со всей совокупностью условий и образа жизни народов. Поэтому оставим далекие страны и континенты и рассмотрим исторические образцы и образы дружбы, сложившиеся в русле европейской культурной традиции, которые мы сознательно (а чаще неосознанно) принимаем в качестве нормативных этало- нов восприятия и оценки сегодняшнего человеческого общения. Начать, ес- тественно, придется с античности.Женская и мужская дружба, друзья и подруги в Древнем Риме
Цицерон высоко ценит интимность дружбы. Его переписка с друзьями, особенно с Аттиком, свидетельствует, что и сам он был способен на такое чувство. Однако интимность и взаимная любовь друзей не должны заслонять социально-нравственное содержание дружбы. Дружба дает людям радость вза- имопонимания и общения, но и налагает па них определенные обязательства. "Основание стойкости и постоянства, которых мы ищем в дружбе,- верность; ведь неверное не может быть стойким" . Кроме того, дружба предполагает взаимную требовательность и контроль, а также взаимопомощь. До некоторой степени даже дозволено "помочь друзьям в их не совсем справедливых жела- ниях,- когда дело коснулось бы их гражданских прав или их доброго име- ни". Тем не менее внутренний кодекс дружбы тесно связан с общегражданс- ким моральным кодексом и подчинен последнему. "... Мы не можем даже предположить, чтобы кто-нибудь из них (достойных людей прошлого.-И. К.) ре- шился потребовать от друга чего-либо такого, что было бы противно совес- ти, противно клятве, противно интересам государства" . Долг гражданина выше личной дружбы. Поэтому "в дружбе должен быть не- зыблем закон - не просить друга о бесчестных действиях и самому таковых не совершать, уступая его просьбам; ибо позорно и никак не приемлемо оп- равдание, относящееся как к другим поступкам, так и к случаю, если кто-нибудь сознается в действиях, во вред государству совершенных ради друга" . Концепция Цицерона выражает официальную позицию римского общества се- редины I в. до н. э. Современник Цицерона поэт Гай Валерий Катулл рисует образ дружбы иначе - этически нейтрально по отношению к обществу и госу- дарству. Акцент делается на взаимной эмоциональной привязанности и вер- ности друзей, жизненный мир которых не только отличается от окружающего ("официального") общества, но и противопоставляется ему. Как замечает И. В. Шталь, "друг Катулла и друг Цицерона изображены, "созданы" по единой образной модели. Чтобы стать другом, герой должен иметь ряд определенных свойств и качеств, которые он выявляет па деле, в поступках, и поступки эти приносят ему при одобрении друзей славу в ве- ках". Но содержание и даже сфера этих поступков различны. "Все свойства "добропорядочного мужа" Цицерона раскрываются в сфере общественной госу- дарственной жизни, в то время как "добропорядочный муж", юноша Катулла совершает свои подвиги, проявляет себя лишь в жизни вне-общественной, в жизни частной... В дружбе, в дружеском союзе герои Катулла ищут спасения от превратностей судьбы, от жестокого и страшного внешнего мира, от раз- бушевавшейся гражданской стихии" Что стоит за этим различием? Разные идеологические позиции (идеолог официального общества Цицерон и оппозиционно настроенный Катулл)? Соци- ально-возрастные различия (Цицерон говорит от лица зрелого общественного деятеля, Катулл - от лица пылкого и праздного юноши)? Разные типы лич- ности? Или жанровые особенности (одно дело - нравоучительный трактат, обосновывающий определенное правило, другое дело - лирическое стихотво- рение, выражающее чувства автора)? Вероятно, все, вместе взятое . Полифония индивидуализированной дружбы, где личное переплетается с обществен- ным и одно переходит в другое, не допускает однозначных объяснений.Античные взгляды на дружбу, подруг и друзей
Для нашей темы это не столь уж важно. Существенно то, что античность представляет завершенный цикл развития понятия дружбы. Сначала дружба выступает как синоним или частный аспект родства. Затем она превращается в самостоятельный институт; роль друга приобретает самодовлеющее соци- альное значение. Дальнейшая дифференциация социальной структуры приводит к тому, что межличностные отношения отделяются от социально-институцио- нализированных. Это повышает индивидуальную избирательность дружбы, по одновременно делает ее социальные функции и взаимные обязанности друзей менее определенными и проблематичными. Отсюда - психологизация, иптими- зация дружбы и спор о соотношении ее инструментальных и экспрессивных функций. Из договорного отношения и социального союза дружба превращает- ся в эмоциональную привязанность, на первый план выходит проблема ее мо- тивов и соотношения дружбы и любви. . Но экспрессивные функции также имеют определенное общественное значение (дружба как институт социализации). Это привлекает внимание к ценностной стороне дружбы, побуждая рассматри- вать ее преимущественно в этическом, нормативном ключе. Задача описания дружеских отношений, какими они фактически являются (сделать это стано- вится все труднее из-за индивидуальных различий), подчиняется обоснова- нию идеала дружбы, какой она должна быть, имея в виду природу дружеских обязанностей и соотношение дружбы и общественного долга. Ты был мне братом много лет и зим. Друг другу не чинили мы обид. Коль дух ты испустил - и мне не жить . Песнь о Роланде Поздняя античность, как мы видели, создала высокоиндивидуализирован- ные образы дружбы. В раннем средневековье человек снова оказывается не- отъемлемой частью общины. Вся его жизнь, от рождения до смерти, регла- ментирована. Он почти никогда не покидает места своего рождения. Его жизненный мир ограничен рамками сословной принадлежности.От рыцарской дружбы к дружбе романтической
Как бы ни складывались обстоятельства, дворянин всегда остается дворянином, а ре- месленник - ремесленником. Его социальная роль для него так же органична и естественна, как собственное тело. Каждому сословию присуща своя собственная система добродетелей, и каждый индивид должен знать свое место. Античный идеал дружбы несозвучен христианской морали. Христианская формула "любви к ближнему" внешне напоминает аристотелевский принцип "относиться к другу, как к самому себе", видеть в нем "другого себя". Но Аристотель имеет в виду взаимоотношения между двумя конкретными индиви- дами, окрашенные всем спектром человеческих эмоций, тогда как теологи говорят об абстрактном "ближнем". Христианская "любовь к ближнему" не является избирательной, распространяется на всех и вытекает из общей мо- рально-религиозной нормы. Сильная эмоциональная привязанность к како- му-нибудь отдельному человеку, с точки зрения средневекового теолога, даже опасна, так как отвлекает от бога и легко принимает эротический ха- рактер.Христианская дружба и любовь к Богу
Отождествляя "истинную дружбу" с "христианской любовью" к богу, "отцы церкви" и средневековая теология противопоставляют эту "божественную дружбу" реальным, земным привязанностям. Что это значит на практике, ясно видно из "Исповеди" христианского богослова Августина Блаженного, жившего на рубеже IV-V вв. Едва ли не самые трогательные ее страницы - рассказ о юношеской дружбе автора с со- учеником по школе, товарищем детских игр. Дружба эта, покоившаяся на полном совпадении склонностей и чувств, была искренней и нежной. Но - "божья кара" за греховные заблуждения - друг внезапно заболел и умер. Августин тяжело переживал эту утрату. В "Исповеди" он так пишет об этом: "Какою печалью омрачилось сердце мое! Куда бы я ни посмотрел, всюду была смерть. Родной город стал для меня камерой пыток, отцовский дом - обителью беспросветного горя; все, чем мы жили с ним сообща, без пего превратилось в лютую муку. Повсюду искали его глаза мои, и его не было. Я возненавидел все, потому что ниг- де его нет, и никто уже не мог мне сказать: "Вот он придет", как гово рили об отсутствующем, когда он был жив... Только илач был мне сладос- тен, и он наследовал другу моему в усладе души моей". Однако боль утраты не убила собственной привязанности к жизни. Как же могло случиться, "что я, его второе "я", живу, когда он умер"? Ведь "моя душа и его душа были одной душой в двух телах". Но в позднейшем примеча- нии Августнн-теолог осудил этот крик души Августина-мемуариста как фри- вольную декламацию, ибо греховна не только мысль о слиянии душ, но и са- ма безоглядная любовь к смертному. Только тот не теряет близких своему сердцу, чья дружба покоится в боге - "в том, кого нельзя потерять" (IV, 4,9; 6, 11; 9, 14). "Истинная дружба", в понимании христианского теолога, возможна только на небе. Монах Ансельм Кентерберийский (XI в.) называет ее в числе че- тырнадцати признаков вечного небесного блаженства. И позднее, когда в церковной скульптуре (впервые - в северном портале Шартрского собора во Франции) появляется аллегорическое изображение дружбы в виде молодой, прекрасной женщины в короне и со щитом, украшенным четырьмя голубями, а в книжных миниатюрах изображаются эпизоды библейской дружбы Давида и Ио- нафана, это символизирует не столько земные, человеческие, сколько не- бесные, идеальные отношения.Дружба согласно Аристотелю
...Самая прочная, верная и прекраснейшая дружба - это взаимная любовь людей достойных, в основе которой, естественно, лежат добродетель и бла- го . Аристотель В европейской культурной традиции античная Греция издавна считалась царством "подлинной дружбы". Имена Кастора и Полидевка, Ореста и Пилада, Ахилла и Патрокла стали нарицательными, вошли в пословицы и поговорки многих народов. Однако древнегреческий канон дружбы отнюдь не однозна- чен, его истолкованию посвящена огромная специальная (философская и фи- лологическая) литература .Понятие и значение слова дружба в древне греческом быте и философии
Древнегреческое слово "филия" (philia), часто переводимое как "друж- ба", не имеет точного соответствия ни в русском, ни в английском, ни в немецком, ни во французском языках. Оно обозначает не только "дружбу", но и "дружественность", "расположение", "любовь", вообще "сближение", "соединение", доходящее до полного слияния и отождествления. Существи- тельное "филия" достоверно впервые появляется у Геродота, обозначая не личные отношения, а мирный договор, союз между государствами. Что же ка- сается раннегреческих философов, например, Эмпедокла, то "филия" у них обозначает универсальную космическую силу, соединяющую не только людей, но и природные элементы. Слово philos ("друг") по своему происхождению местоимение, имеющее значение обладания - "свой". У Гомера это слово фигурирует и как прила- гательное, и как существительное, причем по смыслу оно более многозначно и менее психологично, чем современное понятие "друг". Так, например, на- зывались все те, кто живет в доме Одиссея, кого он может считать своими. Женщина становится "своей" для мужа не потому, что он ее любит, а пото- му, что он приводит ее в свой дом и отныне она принадлежит ему. Чужой человек оказывается "своим", если его принимают в члены семьи или племе- ни. В первую очередь это слово означало кровных родственников, затем - вообще близких, далее - доброжелателей и соратников. Здесь прослеживает- ся определенная линия развития - от "своего" к "другому", но "близкому", причем слово приобретает не только констатирующий, но и оценочный смысл, известную эмоциональную нагрузку, выражая идею взаимной поддержки, свя- зи, союза. Им нарекаются люди, на которых можно положиться в окружающем ненадежном мире. Желая выразить высочайшую степень своей привязанности друзьям, гоме- ровские герои постоянно уподобляют их родственникам - родителям, братьям. Ахилл над телом Патрокла "словно отец сокрушается, кости сжига- ющий сына". Выражая свою скорбь, он говорит: Нет, не могло бы меня поразить жесточайшее горе, Если б печальную весть и о смерти отца я услышал... Герои одного из самых древних и широко распространенных античных ми- фов Кастор и Полидевк (Диоскуры), считавшиеся воплощением и покровителя- ми дружбы, не только неразлучные друзья, но и братья-близнецы - сыновья Зевса (в другом варианте - Посейдона). Связь понятий дружбы и родства сохраняется и в древнегреческой трагедии, поэзии, прозе. Короче говоря, у древних греков, как и у других народов, первоначальные формы и термины дружбы связаны с родством.Дружба и друзья у Гомера
Но в гомеровской Греции уже существует вид дружбы, принципиально не связанный ни с кровным, ни с искусственным родством. Это воинское това- рищество очень похоже на описываемые этнографами ритуализованные личные отношения. Эпический синкретизм еще не знает разграничения общественных и личных отношений. "Боевые соратники", "спутники" гомеровского Одиссея, как пра- вило, его "друзья", а "друзья" - это те, с кем он делит свои труды, дела и походы. "Друзьями" в "Илиаде" называются все, кто делает общее дело; вожди и дружинники, господин и его служители, воины-союзники, люди, свя- занные узами гостеприимства. Одно и то же слово обозначает и дружбу меж- ду двумя людьми, и союз между двумя народами. Вместе с тем дружеские от- ношения различаются по степени расположения и любви. Так, Ахиллу ближе всех Патрокл, а после него - Автомедон и Алким. И все же основу эпической дружбы составляют не чувства, а действия, проявления взаимной поддержки. Подобно описанным Лукианом скифским поб- ратимам, гомеровские друзья - Патрокл и Ахилл, Главк и Сарпедон - связа- ны прежде всего взаимными воинскими обязательствами. Они сражаются бок о бок, живут в одном шатре, делят стол и постель. Такие отношения ставятся выше всех прочих связей и обязанностей. Оскорбленный Ахилл не участвует в битвах против троянцев, и соотечественники не осуждают его за это, а только просят о помощи. Но он, не задумываясь, кидается мстить за смерть Патрокла. Для гомеровских героев привязанность к другому есть аспект любви к себе. Как справедливо подчеркивает французский исследователь Ж. К. Фрэсс, в то время эти чувства еще не противопоставлялись. Однако экспрессивные функции дружбы не подчеркивались культурой не потому, что их не было, а потому, что они молчаливо подразумевались.Дружба в понятии и толковании Демокрита
В классической Греции картина постепенно усложняется. Разложение об- щинно-родовых связей, появление классов и государства существенно ослаб- ляют узы родства, так что свободно выбранные дружеские связи все чаще не совпадают с родственными. "Не все родные - друзья тебе, но лишь те, у которых с тобой общая польза" ,- замечает Демокрит. Первоначальное еди- ное понятие родства и дружбы расчленяется. Эта же мысль своеобразно вы- ражена в игре слов у Еврипида: "Брат стал врагом и все-таки остается близким" (Финикиянки, 1448)2. (Здесь обыгрывается двойное значение слова "филос" - "друг".) Дружба, основанная на свободном выборе и личной склонности, теперь даже противопоставляется родственным отношениям. На вопрос Ифигении при виде связанных Ореста и Пилада: "Вы братья? Мать одна носила вас?" - Орест гордо отвечает: "Да, братья мы-сердцами, но не кровью" (Ифигения в Тавриде, 497-498) . Если у гомеровских героев родственные отношения ос- таются важнейшим эталоном близости, то Еврипид ставит дружбу выше родства: Добывайте друга, люди, недостаточно родных. Верьте: если слит душою с нами чуждый, то его Мириады близких кровью не заменят одного. (Орест, 804-806)Дружба как полшитический союз
Потеряв свою связь с родством, дружба стала более избирательной и ра- циональной. Она приобрела характер политического товарищества. Понятие "политическая дружба" распространяется и на межличностные отношения. Друзьями теперь называют приверженцев, единомышленников, людей, объеди- ненных общими интересами. Такое понимание дружбы сохраняется и в дальнейшем: когда римские авторы говорят о "друзьях Гракхов" или "друзьях Августа", они имеют в виду не интимную личную привязанность, а политический союз. Но этот союз уже не институционализирован, а вытекаю- щие из него взаимные обязанности друзей менее определенны. Расширение сферы индивидуального усмотрения в отношениях дружбы постепенно перево- дит проблему из социальной в нравственно-психологическую плоскость. Отражая эти социальные сдвиги, софисты развивают рационалистическую концепцию дружбы, выводя ее из утилитарных соображений взаимной пользы и совпадения интересов. Но наряду с прославлением полезности и необходи- мости дружбы учащаются жалобы на ее неустойчивость, предупреждения про- тив коварства и неверности друзей. Разумеется, такие жалобы встречались и раньше. Уже Эсхил грустно за- мечает, что "немногим людям свойственно друзей счастливых чтить и не за- видовать" и что "преданность и дружба так же призрачны, как отраженье в зеркале обманчивом" (Агамемнон, 824-825, 830-831). Неверность и преда- тельство друзей - одна из любимейших тем Феогнида. На фоне ненадежности и инструментальности "политической дружбы" инс- титуционализированная дружба приобретает значение обращенного в прошлое идеала. Причем этот идеал наполняется качественно новым, несвойственным реально существовавшим ранее отношениям дружбы содержанием. Распространение культа героической дружбы, в которой наряду с тради- ционной верностью все сильнее подчеркиваются эмоционально-экспрессивные ценности, свидетельствует как раз о проблематичности, неустойчивости межличностцых отношений. С одной стороны, сами общественные отношения стали более сложными, текучими, мобильными, а с другой - дифференциация внутреннего мира личности рождает множество эмоциональных нюансов, неиз- вестных более примитивной культуре. Институционализированная дружба пер- вобытного общества однозначна, в ней нет полутонов. Дагомеец точно знает (обязан знать), кто из его ритуальных друзей, "братьев по ножу", являет- ся первым, ближайшим, кто - вторым и чем он обязан каждому из них. Греку периода классической античности подобная ясность уже заказана. Его взаи- моотношения с другими людьми и сопутствующие им чувства противоречивы. Живя в атмосфере социального и личного соперничества, он уже познал чувство психологического одиночества и испытывает потребность разделить свои переживания с кем-то другим, найти душу, родственную собственной. Тесен у Еврипида, мотивируя свою непоколебимую верность попавшему в беду Гераклу, ссылается в первую очередь на традиционные обеты, законы гостеприимства и т. д.Карл Маркс о дружбе
Истинное государство, истинный брак, истинная дружба нерушимы, но ни- какое государство, никакой брак, никакая дружба не соответствуют пол- ностью своему понятию. К. Маркс Вряд ли найдется человек, который не задумывался бы о сущности друж- бы. Впервые это обычно случается в ранней юности, когда от школьных дис- путов о дружбе, товариществе и любви ждут не только абсолютной ясности, но и практического решения жизненных проблем. Умудренные опытом взрослые улыбаются такой наивности. Однако их живо волнуют проблемы психологии общения, социальные и психологические причины некоммуникабельности, спо- собы укрепления соседских и дружеских связей и т. д. Трудно назвать классика философии, который не писал бы о дружбе Но дружба как предмет серьезного научного исследования сразу же вы- зывает скептическое отношение. После моего доклада на первом Всесоюзном симпозиуме по проблемам общения (1970 г.), в котором предлагалась прог- рамма междисциплинарного изучения дружбы, кто-то прислал мне записку: "Жалею, что Вы так рано отходите от настоящей науки". Несколько лет спустя аналогичное отношение к проблеме выявилось в другой ситуации. Студентам физического факультета Ленинградского университета сказали, что они могут прослушать факультативный курс по психологии общения. "О!"-обрадовались физики. "Речь пойдет о психологии дружбы",-уточнил преподаватель. В чем же дело? Видимо, в том, что разговор о дружбе невольно ассоции- руется в обыденном сознании с назидательными беседами, сдобренными дву- мя-тремя хрестоматийными примерами и предназначенными главным образом для подростков. Но предмет и содержание науки изменяются в ходе истории. Еще немецкий просветитель XVIII в. Георг Кристоф Лихтенберг заметил: "Там, где прежде были границы науки, там теперь ее центр". Это как нельзя более верно и относительно дружбы. Сегодня одно из центральных мест в науке о человеке заняла проблема общения. О ней пишут философы, социологи, психологи, этнографы, педаго- ги, психиатры и представители других научных дисциплин. Однако, как справедливо подметил В. Л. Леви, "общение", о котором так много спорят, не строгая аналитическая категория, а "слово-пакет, в которое можно за- вернуть радиопередачу... театр, младенческое "уа-уа", застолье, книгу, случайный взгляд, анонимку, музыку, дипломатию, матерщину... Я не знаю, что такое НЕ-общение". Одни авторы имеют в виду макросоциальные общест- венные отношения, другие - внутриколлективные взаимосвязи, третьи - вза- имодействие индивидов вообще, четвертые - коммуникативные процессы, пя- тые - личные (или, как теперь принято называть, межличностные) отношения и привязанности и т. д. Чтобы преодолеть эту многозначность, некоторые ученые предлагают су- зить объем категории "общение", выделив его субъектно-субъектную, инди- видуально-личностную, "диалогическую" сущность, в отличие от более общих и элементарных процессов взаимодействия, коммуникации, обмена информаци- ей и т. п. Но если принять такое, на мой взгляд, обоснованное ограниче- ние, то самой "чистой", идеальной формой общения окажется именно дружба, которая вызывает к себе возвышенно-трепетное и одновременно скептическое отношение как раз вследствие несовпадения должного и сущего.Дружба и друзья величайшая социальная ценность
Люди всех времен и пародов почитают дружбу величайшей социальной и нравственной ценностью. "Если найдешь разумного друга, готового идти вместе, праведно живущего, мудрого, превозмогающего все невзгоды,- иди с ним, радостный и вдумчивый. Если не найдешь разумного друга, готового идти вместе, праведно живущего, мудрого,- иди один, как царь, отказав- шийся от завоеванного царства, или как слон в слоновом лесу",- учит Дхаммапада, собрание религиозно-этических изречений раннего буддизма (III-1 вв. до н. э.). Вместе с тем люди неизменно считают подлинную дружбу редкой и расцвет ее, как правило, относят к прошлому. То и дело приходится слышать жалобы на то, что интимная, глубокая дружба часто подменяется у современной мо- лодежи поверхностными и экстенсивными приятельскими отношениями, что те- лефон заменяет личные контакты, а телевизор - живой обмен мнениями. Эти рассуждения, подкрепленные ссылками на научно-техническую революцию, ур- банизацию и рационализм современной жизни, кажутся довольно убедительны- ми. Юрий Нагибин на страницах "Недели" пишет: "Меня недавно познакомили с результатами социологического исследования, там обсуждались мои расс- казы о детстве и юности, по принципу "книги читают нас". Так вот, стар- шеклассники завидуют нашей более чем полувековой дружбе и прямо призна- ются, сетуют, что у многих из них нет настоящей потребности друг в дру- ге, поэтому бестрепетно одних спутников меняют на других. А после школы - институт, там будет своя компания, на службе - своя. То неглубокое об- щение, которое связывает тебя с сегодняшними приятелями, легко завяжется с любыми другими - зачем за кого-то держаться? Такие молодые, а уже оди- ноки..." Б Но если современные ребята завидуют прочной дружбе своих дедов, зна- чит, потребность в такой дружбе у них есть. Да и сетования на оскудение дружеских отношений раздавались задолго до нашего времени, когда не было еще ни телефона, ни телевизора, ни научно-технической революции, ни час- тых переездов с места на место.В наше время дружба деградировала
Перелистаем страницы истории. Западногерманский социолог Ф. Тенбрук относит расцвет высокоиндивидуализированной дружбы к периоду между 1750 и 1850 гг. Ныне, считает он, подобные отношения "теряют свою силу и распространенность. В сегодняшнем мире дружба играет сравнительно не- большую роль и уж, во всяком случае, персонализированные дружеские отно- шения составляют исключение". Однако романтики начала XIX в. тоже счита- ли глубокую дружбу большой редкостью. По словам немецкого поэта Л. Тика, все люди любят или, по крайней мере, думают, что любят, "по лишь очень немногим дано быть друзьями в подлинном смысле слова" . Склонность проецировать царство дружбы в прошлое наблюдалась и раньше. В середине XVIII в. К. Гельвеций писал, что "во времена ры- царства, когда выбирали себе товарища по оружию, когда два рыцаря делили славу и опасность, когда трусость одного могла стоить жизни и потери чести другому", дружба, несомненно, была более избирательной и прочной. Напротив, при "настоящей форме правления" (имелся в виду французский аб- солютизм) "частные лица не связаны никаким общим интересом... И нет больше дружбы; со словом "друг" уже не связывают тех представлений, ко- торые связывали раньше..." В XVII в. о расчетливости и своекорыстии дружбы писал Ф. Бэкон, в XVI в.- М. Монтень, по словам которого для воз- никновения настоящей дружбы "требуется совпадение стольких обстоя- тельств, что и то много, если судьба ниспосылает ее один раз в три сто- летия" . Конечно, это не буквальное описание. "Песнь о Роланде" имеет свою стилистику. Но, по-видимому, такое поведение не противоречило правилам рыцарского этикета. В то же время более тонкие, внутренние переживания были еще относительно неразвиты, для их выражения людям не хватало слов. Да и вообще делиться своими переживаниями с кем бы то ни было, кроме бо- га, считалось нескромным и даже неприличным. Не следует много говорить о себе, "ибо нет человека, который бы правдиво и справедливо оценивал са- мого себя, столь обманчиво наше самолюбие",- писал Данте. Откровенность "Исповеди" Августина Данте оправдывает только ее назидательностью, "как образцовое и поучительное превращение его жизни ил нехорошей в хорошую, из хорошей в лучшую, а из лучшей в наилучшую..." . Признать потребность в самовыражении достаточным оправданием "Исповеди" автор "Божественной комедии" еще не решается. В новое время положение резко изменилось. Быт постепенно (особенно в XVII-XVIII вв.) индивидуализируется, люди отгораживаются друг от друга, а потребность в коммуникации и самовыражении, напротив, усиливается. Од- ним из проявлений этого было рождение новой концепции и канона дружбы. Первый шаг в направлении секуляризации (освобождения от влияния рели- гии) и индивидуализации человеческих отношений сделали гуманисты эпохи Возрождения, прославляющие дружбу как самое естественное и высокое чело- веческое чувство. Эта тенденция была тесно связана с возрождением антич- ной традиции. Гуманисты часто обращаются к Аристотелю, Плутарху, Лукиа- ну, Сенеке, Цицерону. В их личной переписке ощущается упоение дружеским общением.Дружба гуманистов скорее литературный образ
Среди историков культуры существует мнение, что дружба у гуманистов - скорее литературный образ, чем личное переживание, так как в своей пере- писке многие из них говорят не столько от собственного лица, сколько от лица некоего искусственного "литературного Я", именуя "друзьями" едва ли не всех своих корреспондентов. Однако такую постановку вопроса вряд ли можно признать правильной. Гуманисты называли свою дружбу "святой" или "божественной", вершиной земного счастья. Но "литературность" выражения чувств и стилизация самой жизни (позже нечто подобное наблюдалось у романтиков) не означает, что эта жизнь неподлинна. Как справедливо замечает Л. М. Баткин, "личные от- ношения имели для гуманистов надличный смысл, не переставая, однако, от этого быть личными... Общение осуществлялось посредством топики, за ко- торой, как и за любыми формулами общения в любые времена, могли в одном случае скрываться искренние чувства, а в другом - ничего, кроме риту- альных жестов" . Тот факт, что в гуманистической концепции дружбы на первый план выс- тупает интеллектуальное общение, означал разрыв с феодально-рыцарской традицией. Важнейшей предпосылкой дружбы становится теперь не сословное равенство или иерархическая взаимозависимость, а общность духовных инте- ресов. Человек не чувствует больше необходимости оправдываться в своих дружеских или любовных привязанностях; наоборот, он гордится ими. В жиз- неописаниях и автобиографиях эпохи Возрождения друзья занимают все более заметное место, а отношения с ними предстают значительно более многооб- разными, чем в средневековых хрониках. Все большую ценность приобретает экспрессивная сторона дружбы. Мон- тень, например, ставит дружбу даже выше супружеской любви. Любовь - "пламя безрассудное и летучее, непостоянное и переменчивое, это - лихо- радочный жар, то затухающий, то вспыхивающий с новой силой и гнездящийся лишь в одном уголке нашей души. В дружбе же - теплота общая и всепрони- кающая, умеренная, сверх того, ровная, теплота постоянная и устойчивая, сама приятность и ласка, в которой нет ничего резкого и ранящего". Брак, которым завершается любовь, для Монтеня равноценен сделке, добровольной лишь в момент ее заключения, ибо длительность ее навязывается партнерам принудительно и не зависит от их воли. Дружба же абсолютно свободна и добровольна, "в дружбе нет никаких иных расчетов и соображений, кроме нее самой".Дружба превыше всего
Монтень подчеркивает тотальность дружбы, ставящую ее выше всех "роле- вых" отношений: "...та совершенная дружба, о которой я говорю, неделима: каждый с такой полнотой отдает себя другому, что ему больше нечего уде- лить кому-нибудь еще... В обычных дружеских связях можно свое чувство делить: можно в одном любить его красоту, в другом - простоту нравов, в третьем-щедрость; в том-отеческие чувства, в этом - братские и так да- лее. Но что касается дружбы, которая подчиняет себе душу всецело и неог- раниченно властвует над нею, тут никакое раздвоение невозможно". Сходные мысли высказывает и Ф. Бэкон. Подчеркивая, что нужно выбирать друзей "тщательно и разумно" , не поддаваясь страсти, он вместе с тем видит в дружбе высшую форму человеческого общения. "Человек может гово- рить со своим сыном только как отец; со своей женой - только как муж..." Друг - единственный, с кем можно быть просто самим собой. Суть дружбы - "раскрытие своего Я другу", а "главный плод дружбы заключается в облег- чении и освобождении сердца от переполненности и надрыва, которые вызы- вают и причиняют всякого рода страсти" Большинство мыслителей эпохи Просвещения склонны считать дружбу, в противоположность любви, спокойным и рассудочным отношением, основанным на соображениях разума и морали. Если любовь, по словам Д. Юма, беспо- койная, переменчивая страсть, то "дружба - это спокойная и тихая привя- занность, направляемая разумом и укрепляемая привычкой, возникающая из долгого знакомства и взаимных обязательств...". По мнению П. Гассенди, дружба - одновременно добродетель, благо и удовольствие; она завязывает- ся обычно "с практической целью или ради какой-либо пользы", а затем приходит взаимная любовь, которая поддерживает дружбу безотносительно к ее первоначальной цели. В этот период дружба все чаще начинает осмысливаться в аспекте ее нравственной ценности. Так, К. Томазий считает любовь и дружбу наиболее общими предпосылками морали. Немецкий просветитель X. Вольф расширяет понятие дружбы до идеи всеобщей любви к человечеству, а английский фило- соф А. Шефтсбери утверждает, что дружба к отдельному человеку невозможна без более широкого чувства долга iio отношению к обществу: быть другом конкретного человека - значит быть также другом человечества. Новое антропоцентристское мировоззрение возводит дружбу в ранг симво- ла "подлинно человеческих" отношений и делает ее предметом настоящего культа. При этом границы должного и сущего сплошь и рядом стираются. По- эты, начиная с Петрарки, воспевают ее в одах и лирических стихах. Алле- горические изображения дружбы - одна из главных тем живописи и скульпту- ры XVII-XVIII вв. Образы Ореста и Пилада многократно варьируются в драме и в опере. Во второй половине XVIII в. многие княжеские парки украшаются специальными "храмами дружбы" (один из лучших - в Павловском парке под Петербургом, построенный по проекту Ч. Камерона. На фризе храма - изоб- ражение символов дружбы, например дельфина). Как символ человечности, дружба оказывается в оппозиции не только ре- лигиозному аскетизму, но и сословному неравенству. Рождается глубоко чуждая феодальному мышлению идея, что личные, индивидуальные привязан- ности людей важнее их происхождения и сословного ранга. Хотя в дворянс- кой культуре этот пасторальный мотив звучал приглушенно, не посягая на социальную реальность, с течением времени, сливаясь с идеализированным образом "естественного человека" философских сочинений, он станет одним из критериев осуждения "извращенного" сословного строя. Стремление к интимному душевному слиянию с другим человеком прорыва- ется даже в сферу религиозного миросозерцания. В понимании пиетистов (мистическое течение в протестантизме в XVI-XVIII вв.), бог не столько грозный, таинственный вседержитель, сколько объект интимных излияний одинокой, исстрадавшейся души. Но от наделения бога чертами интимного друга только один шаг к обожествлению реального друга и самой дружбы. Именно такие чувства испытывает герой одной немецкой пиетистской повести начала XVIII в. к своему другу Титу: "...бог и Тит так близко сошлись в его сердце, что часто ему было трудно решить, любит ли он Тита в боге или бога в Тите" .Античная дружба древней Греции
В суммарном виде логика эволюции понятия и отношений античной дружбы сводится к следующему. Первоначально дружба возникает в греческой культуре в связи с отношениями родства, затем она выделяется в автоном- ный социальный институт, в котором эмоционально-экспрессивные функции подчинены инструментальным. По мере разрушения общинных связей дружба становится более или менее временным союзом, основанным на осознанной общности интересов. Как протест против этого возникает идеал бескорыст- ной и безотчетной, основанной только на эмоциональном притяжении друж- бы-любви. И наконец, как преодоление обеих крайностей - рассудочности и эмоциональности - появляется этическая теория дружбы, оценивающая мотивы друзей и их совместную деятельность на основании каких-то общих, универ- сальных критериев. Своеобразный итог древнегреческой философии дружбы подвел Аристотель, который дал в "Никомаховой этике" первый цельный очерк теории дружбы как самостоятельного нравственного отношения, не совпадающего с други ми ви- дами социальных связей и эмоциональных привязанностей. Он рассматривает дружбу как "специфически человеческий факт, объяснение и цель которого следует искать без обращения к законам природы или к трансцендентному Благу, выходящему за рамки эмпирического существования". Иначе говоря, Аристотель подвергает дружбу не только философско-этическому, но и пси- хологическому анализу.Дружба по Аристотелю
Дружба, по Аристотелю, величайшая социальная и личная ценность, "са- мое необходимое для жизни. Действительно, никто не выберет жизнь без друзей (philoi), даже в обмен на все прочие блага" . Аристотель подходит к определению дружбы одновременно с нескольких сторон. Во-первых, в зависимости от типа партнера он различает отношения отеческие, братские, родственные, супружеские, соседские, политические, товарищеские, эротические и основанные на гостеприимстве. Такая класси- фикация объективна, но вместе с тем содержит указание на специфику свя- занных с данными отношениями эмоциональных переживаний. Во-вторых, фило- соф разграничивает равные отношения и отношения, основанные на соци- альном или нравственном превосходстве одного партнера над другим. В-третьих, он дифференцирует характер испытываемых человеком чувств, различая спокойное дружелюбие, расположение и приязнь вообще, индивидуа- лизированные дружеские чувства и страстную любовь, влечение. В-четвер- тых, Аристотель, как уже говорилось, классифицирует мотивы заключения и поддержания дружеских отношений: утилитарная дружба - ради пользы, выго- ды; гедонистическая дружба - ради удовольствия, приятности; совершенная дружба, в которой эти мотивы подчинены бескорыстной любви к другу как таковому.Виды дружбы и подруг Аристотеля
Выделяя названные "виды дружбы", Аристотель, однако, сомневается, что у этих "видов" имеется общий "род". "Дружба" как родовое понятие у него совпадает с совершенной "дружбой добродетельных", совмещая в себе все то, что есть в других "видах" дружбы: благо, благо для другого, удо- вольствие, удовольствие для другого. Дружба, основанная на соображениях пользы или удовольствия, не может быть ни истинной, ни прочной. "...Это дружба постольку поскольку, ибо не тем, что он именно таков, каков есть, вызывает дружбу к себе тот, к кому ее питают, но в одном случае тем, что он доставляет какое-нибудь благо, и в другом - из-за удовольствия. Конечно, такие дружбы легко расторгают- ся, так как стороны не постоянны [в расположении друг к другу]. Действи- тельно, когда они больше не находят друг в друге ни удовольствия, ни пользы, они перестают и питать дружбу" . Совершенная же дружба бескорыстна и не знает разграничения экспрес- сивных и инструментальных ценностей: "...питая дружбу к другу, питают ее к благу для самих себя, ибо, если добродетельный становится другом, он становится благом для того, кому друг" . Соображения пользы, удо- вольствия, взаимопомощи не имеют в такой дружбе решающего значения, по- тому что отношение к другу в принципе не отличается от отношения чело века к самому себе. "...Все проявления дружбы из отношения к самому себе распространяются па отношение к другим. И все поговорки в этом согласны, например: "душа в душу", и "у друзей все общее", и "уравненность - это дружность", и "своя рубашка ближе к телу..." . Благодаря этому дружба является также необходимым средством самопоз- нания: "Как при желании увидеть свое лицо мы смотримся в зеркало и видим его, так при желании познать самих себя мы можем познать себя, глядя на друга" . Друг - наше "второе Я". Ближе друга у человека никого нет. Поэтому, считает Аристотель, количество друзей имеет пределы. "...Близкая дружба - это дружба с немногими", "при товарищеской дружбе не бывает большого числа друзей, да и в гимнах говорится о парах" . Из такого понимания дружбы вытекает целый ряд психологических проб- лем: разграничение дружбы и простого расположения, выявление особеннос- тей юношеской и старческой дружбы, зависимости дружбы от индивидуальных черт личности и т. п. В понимании Аристотеля, дружба уже не является ни традиционным соци- альным институтом, ни разновидностью расчетливого товарищества, пи про- явлением эротического влечения, ни абстрактной добродетелью, а самостоя- тельным высокоиндивидуализированным межличностным отношением. По сути дела, Аристотель сформулировал все важнейшие вопросы психоло- гии и этики дружбы. Однако он и мысли не допускает о возможности дружбы между свободным человеком и рабомДружба в Древнем Риме
. Культ дружбы характерен не только для древнегреческой, но и для элли- нистической и древнеримской философии. По выражению Эпикура, "дружба об- ходит с пляской вселенную, объявляя нам всем, чтобы мы пробуждались к прославлению счастливой жизни". Но хотя дружбу прославляют и Феофраст, и Эпиктет, и Диоген Лаэртский, и Цицерон, и Сенека, и Плутарх, расставляе- мые ими этические акценты различны. Эпикур и его последователи подчеркивают утилитарно-рассудочные истоки дружбы. По словам Эпикура, "всякая дружба желанна ради себя самой, а на- чало она берет из пользы" . Поскольку истинная дружба, по Эпикуру, по- рождается только мудростью, дружба приобретает у него черты некоторого духовного аристократизма. Она ставится в известном смысле даже выше муд- рости, ибо мудрость - благо смертное, а дружба - бессмертное. Если у эпикурейцев дружба - источник радости, то ригористическая эти- ка стоиков (например, Эпиктет) трактует ее прежде всего как долг и доб- родетель, которой должны быть подчинены живые человеческие чувства. Это делает дружбу еще более исключительной, доступной только мудрецу. Особенно широко обсуждается в поздней античности вопрос о мосте друж- бы в системе государства. В доклассовом обществе, где ритуализованные личные отношения непосредственно составляли ячейку социальной связи, та- кой вопрос практически не вставал. В классовом обществе он ставится чрезвычайно остро. Уем сильнее акцентируется индивидуальность и особен- ность дружбы, тем сложнее ее совместить с универсалистскими притязаниями государства. И если Диоген Лаэртский принимает в этом конфликте сторону индивида, утверждая, что мудрец всегда готов умереть за друга, хотя пальцем не шевельнет ради государства, то Цицерон решительно становится на точку зрения социального целого. В своем диалоге "Лелий" ("О дружбе") Цицерон провозглашает стремление к дружбе природным свойством человека. Дружба возникает из взаимного расположения и симпатии, что предполагает также сходство в желаниях, стремлениях, убеждениях. Иначе говоря, "дружба не что иное, как согласие во всех делах божеских и человеческих в сочетании с благожелательностью и привязанностью" .мой мобильный телефон +7 903 598 35 00 Григорий
мои домашний телефон звонить лучше утром или вечером пока я не в мастерской+7 495 685 11 27 Григорий
+7 903 598 35 00 мессенджер MAX
+7 903 598 35 00 мессенджер в WHATSAPP
+7 903 598 35 00мессенджер в телеграм
мессенджер вконтакте
+7 903 598 35 00 мессенджер IMO
большие уличные матрешки в телеграме
портреты на матрешках в телеграме
мой адрес Москва, Петровско- Разумовский проезд дом 12
метро Динамо или метро Савеловская