что подарить военному, подарок военному на день рождения


НА ГЛАВНУЮ

[ цены на работы]

подарки для военных в виде портретов по фото на деревянных тотемах русского народа- русской матрешке..... большой опыт работы, качественно, всегда в срок...

Мои координаты Григорий +79035983500 Россия Москва , Петровско - Разумовский проезд д.12 метро Савеловская или Динамо
подарок военному офицеру
подарок военному офицеру, офицер получил военную пенсию и работает на гражданке мыр небольшого поселка, на матрешке показаны разные значительные события в жизни военного офицера, школа, учеба в военном училище, звание майора, полковник и сейчас гражданский человек
подарок военному мужчине
подарок военному мужчине, матрешка из одной куклы высотой 30 см, три фото с трех разных сторон- юбиляр служил во французском иностранном легионе, это отмечено в военной форме и орденах юбиляра, так же висит на груди орден почетного легиона
подарок десантнику
подарок десантнику
подарок адмиралу
подарок адмиралу, матрешка футляр из дерева для стандартной винной бутылки 0,7 литра с портретом нарисованным по фотографии, юбиляр нарисован в старой царской военнлой форме с орденами и в эполетах, позади видны соборы Московского Кремля, четыре фотографии с четырех разных сторон
подарок военному на день рождения
подарок военному на день рождения,было решено всех мужчин нарисовать в исторической русской военной форме, а девушек в платьях подходящих по времени с букетами роз
подарок военному на юбилей
подарок военному на юбилей
что подарить военному
что подарить военному, юбиляр в форме военного моряка русского флота стоит обнявшись с верной женой , на заднем фоне военный корабль с алыми парусами
какой подарок офицеру
какой подарок офицеру
подарок военному на день рождения
подарок военному на день рождения
что подарить военному на юбилей
что подарить военному на юбилей
подарок мужчине военному на юбилей
подарок мужчине военному на юбилей

армейский подарок
армейский подарок
что подарить пограничнику
что подарить пограничнику
подарок пограничнику
подарок пограничнику
Портретная матрешка из трех кукол с тремя портретами одного и того же мужчины военного в три разные возрасты его жизни - от самого младшего рядового на границе СССР до сегодняшнего дня- заслуженного военного На второй кукле матрешки , в офицерской форме совесткого времени, в зимней папахе полковника с шашкой наголо, наттретьей кукле простой советский пограничник, с автоматом калашникова на посту, несет вахту по охране советской границы, рядом боевой пес Джульбарс, виден пограничный столб
что подарить бывшему военному
что подарить бывшему военному
подарок военному
подарок военному
Большая матрешка -высота первой главной куклы 35 см, с портретами семьи военного, изготовлена в подарок военному генералу, юбиляру и ветерану На данной матрешке сверху портрет юбиляра бывшего боевого офицера исполнен именно рисованием- нарисован по фото, пожилой генерал правую руку держит на эфесе боевой шашки, ордена и эполеты и скрытые от глаз раны на теле и в сердце как память о сражениях и подвигах, портреты всей семьи распечатанны на фото принтере, все остальные детали дорисованы от руки, фото печать использована для ускорения изготовления и для уменьшения конечной цены работы
что подарить десантнику
что подарить десантнику
подарок полковнику
подарок полковнику
семейный портрет военного мужчины вместе со своей супругой и детьми на матрешке из четырех кукол мужчина старый солдат которому была изготовлена матрешка в подарок уважает Наполеона Бонопарта и коллекционирует его речи, афоризмы, поступки, очень хорошо знает историю его жизни, описание сражений в которых побывал Наполеон, поэтому по просьбе супруги заказчицы юбиляр изображен в костюме Наполеона Бонопарта, а его супруга в костюме Жозефины подруги Наполеона
подарок папе военному
подарок папе военному
подарок военному пенсионеру
подарок военному пенсионеру
семья настоящего военного, и сам папа военный офицер и ученый и его сыновья тоже военные и его внуки тоже станут военными...папа мосркой боевой офицер и одновременно ученый
поздравление военному с днем рождения прикольные
поздравление военному с днем рождения прикольные
поздравления и подарки военному
поздравления и подарки военному
портретная матрешка из десяти кукол изготовлена в подарок семье военного, все мужчины нарисованы в военной форме царской России в орденах, наградных крестах, сверкают золотом эполеты, свешиваются металлические аксельбанты, блестят армейские знаки отличия, красный перемежается светло голубым и переходит в темно зеленый вместе с золотым.....сумерки, природа, флейты голос нервный, позднее катанье на передней лошади едет император в голубом кафтане белая кобыла с карими глазами, с челкой вороною красная попона, крылья за спиною, как перед войною вслед за императором едут генералы, генералы свиты славою увиты, шрамами покрыты, только не убиты следом дуэлянты флигель-адьютанты блещут эполеты все они красавцы, все они таланты, все они поэты все слабее звуки прежних клавесинов, голоса былые только топот мерный, флейты голос нервный, да надежды злые все слабее запах очага и дыма молока и хлеба где-то под ногами, да над головами, лишь земля и небо лишь земля и небо, лишь земля и небо
что подарить генералу
что подарить генералу, это фото одной и той же матрешки с четырех разных сторон, эта матрешка кукла с двумя лицами, при этом каждое лицо нарисованно на своей стороне, посмотрел на одно лицо, певернул матрешку и смотришь на другое, я такие матрешки называю перевертышами))......на одной стороне изображен сам генерал, на другой его жена с большим букетом роз, на фоне голубого неба, если заказчик просит нарисовать двух персонажей на одной кукле то я чаще стремлюсь рисовать мужа и жену вместе обнявшись, но в данном заказе меня попросили нарисовать именно так- с одной стороны матрешки генерал, а с другой его жена. Матрешка из одной куклы высотой 30 см


Мои координаты Григорий +79035983500 Россия Москва , Петровско - Разумовский проезд д.12 метро Савеловская или Динамо

военные песни

День Победы, как он был от нас далек Как в костре потухшем таял уголек Были версты, обгорелые в пыли Этот день мы приближали как могли Этот День Победы, порохом пропах Этот праздник с сединою на висках Эта радость со слезами на глазах День Победы День Победы День Победы Дни и ночи у мартеновских печей Не смыкала наша Родина очей Дни и ночи битву трудную вели Этот день мы приближали как могли Этот День Победы порохом пропах Этот праздник с сединою на висках Эта радость со слезами на глазах День Победы День Победы День Победы Здравствуй, мама, возвратились мы не все Босиком бы пробежаться по росе Пол-Европы, прошагали полЗемли Этот день мы приближали как могли Этот День Победы порохом пропах Этот праздник с сединою на висках Эта радость со слезами на глазах День Победы День Победы День Победы Этот День Победы порохом пропах Этот праздник с сединою на висках Эта радость со слезами на глазах День Победы День Победы День Победы День Победы!


Темная ночь только пули свистят по степи Только ветер гудит в проводах тускло звезды мерцают В темную ночь ты любимая знаю не спишь И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь Как я люблю глубину твоих ласковых глаз Как я хочу к ним прижаться сейчас губами Темная ночь разделяет любимая нас И тревожная черная степь пролегла между нами Верю в тебя в дорогую подругу мою Эта вера от пули меня темной ночью хранила Радостно мне я спокоен в смертельном бою Знаю встретишь с любовью меня что б со мной ни случилось Смерть не страшна с ней не раз мы встречались в степи Вот и теперь надо мною она кружится Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь И поэтому знаю со мной ничего не случится


Помню, как в памятный вечер Падал платочек твой с плеч, Как провожала И обещала Синий платочек сберечь. И пусть со мной Нет сегодня любимой, родной, - Знаю, с любовью Ты к изголовью Прячешь платок дорогой. Письма твои получая, Слышу я голос живой, И между строчек Синий платочек Снова встаёт предо мной. И часто в бой Провожает меня образ твой. Чувствую рядом Любящим взглядом Ты постоянно со мной. Сколько заветных платочков Носим в шинелях с собой, Нежные речи, Девичьи плечи Помним в страде боевой. За них, родных, Желанных, любимых таких, Строчит пулемётчик За синий платочек, Что был на плечах дорогих!


Бьётся в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза. И поёт мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза. Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой, Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой. Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой. Ты сейчас далеко-далеко, Между нами снега и снега. До тебя мне дойти нелегко, А до смерти - четыре шага. Пой, гармоника, вьюге назло, Заплутавшее счастье зови. Мне в холодной землянке тепло От твоей негасимой любви. Мне в холодной землянке тепло От твоей негасимой любви. Бьётся в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза. И поёт мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза. Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой, Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой. Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой.


Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой. Выходила на берег Катюша, На высокий берег, на крутой. Выходила, песню заводила Про степного сизого орла, Про того, которого любила, Про того, чьи письма берегла. Ой ты, песня, песенка девичья, Ты лети за ясным солнцем вслед И бойцу на дальнем пограничье От Катюши передай привет. Пусть он вспомнит девушку простую, Пусть услышит, как она поет, Пусть он землю бережет родную, А любовь Катюша сбережет. Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой. Выходила на берег Катюша, На высокий берег на крутой.


Я сегодня до зари встану, По широкому пройду полю. Что-то с памятью моей стало, Всё, что было не со мной, помню. Бьют дождинки по щекам впалым; Для вселенной двадцать лет – мало. Даже не был я знаком с парнем, Обещавшим: “Я вернусь, мама…” Припев: А степная трава пахнет горечью, Молодые ветра зелены. Просыпаемся мы - и грохочет над полночью То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны. Просыпаемся мы - и грохочет над полночью То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны. Проигрыш. Обещает быть весна долгой, Ждёт отборного зерна пашня. И живу я на земле доброй За себя и за того парня. Я от тяжести такой горблюсь, Но иначе жить нельзя, если Всё зовёт меня его голос, Всё звучит во мне его песня. Припев: А степная трава пахнет горечью, Молодые ветра зелены. Просыпаемся мы - и грохочет над полночью То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны. Просыпаемся мы - и грохочет над полночью То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны.


По берлинской мостовой Кони шли на водопой, Шли, потряхивая гривой, Кони-дончаки. Распевает верховой: "Эх, ребята, не впервой Нам поить коней казацких Из чужой реки." Припев: Казаки, казаки, Едут, едут по Берлину Наши казаки. Он коней повел шажком, Видит: девушка с флажком И с косою под пилоткой На углу стоит. С тонким станом, как лоза, Бирюзой горят глаза. "Не задерживай движенья!" Казаку кричит. Припев. Задержаться бы он рад, Но, поймав сердитый взгляд, "Ну, ребята, марш за мной!" - Крикнул на скаку. Лихо конница прошла, А дивчина расцвела, Нежный взгляд -- не по уставу Дарит казаку. Припев. По берлинской мостовой Снова едет верховой, Про свою любовь к дивчине Распевает так: "Хоть далеко синий Дон, Хоть далеко милый дом, Но землячку и в Берлине Повстречал казак..."

Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей. Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса. Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса? Летит, летит по небу клин усталый, Летит в тумане на исходе дня, И в том строю есть промежуток малый, Быть может, это место для меня. Настанет день, и с журавлиной стаей Я поплыву в такой же сизой мгле, Из-под небес по-птичьи окликая Всех вас, кого оставил на земле. Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей...


Через реки, горы и долины, Сквозь пургу, огонь и черный дым Мы вели машины, Объезжая мины, По путям-дорогам фронтовым. Припев: Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбежка любая, Помирать нам рановато — Есть у нас еще дома дела. Путь для нас к Берлину, между прочим, Был, друзья, не легок и не скор. Шли мы дни и ночи, Было трудно очень, Но баранку не бросал шофер. Припев: Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбежка любая, Помирать нам рановато — Есть у нас еще дома дела. Может быть, отдельным штатским людям Эта песня малость невдомек. Мы ж не позабудем, Где мы жить ни будем, Фронтовых изъезженных дорог. Припев: Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбежка любая, Помирать нам рановато — Есть у нас еще дома дела.
Дорогая моя столица
Я по свету немало хаживал, Жил в землянке, в окопах, в тайге, Похоронен был дважды заживо, Знал разлуку, любил в тоске. Но всегда я привык гордиться, И везде повторял я слова: Дорогая моя столица, Золотая моя Москва. Я люблю подмосковные рощи И мосты над твоею рекой, Я люблю твою Красную площадь И кремлевских курантов бой. В городах и далеких станицах О тебе не умолкнет молва: Дорогая моя столица, Золотая моя Москва. Мы запомним суровую осень, Скрежет танков и отблеск штыков, И в сердцах будут жить двадцать восемь Самых храбрых твоих сынов. И врагу никогда не добиться, Чтоб склонилась твоя голова, Дорогая моя столица, Золотая моя Москва. Дорогая моя столица, Золотая моя Москва. Дорогая моя столица, Золотая моя Москва.


Ах, война, что ж ты сделала, подлая, Стали тихими наши дворы. Наши мальчики головы подняли, Повзрослели они до поры. На пороге едва помаячили И ушли за солдатом солдат. До свидания мальчики, мальчики, Постарайтесь вернуться назад. Вы не прячьтесь,вы будьте высокими, Не жалейте ни пуль, ни гранат. И себя не щадите вы и все-таки Постарайтесь вернуться назад. Ах, война, что ж ты подлая сделала, Вместо свадеб - разлуки и дым. Наши девочки платьица белые Раздарили сестренкам своим. Сапоги, ну куда от них денешься, Да зеленые крылья погон, Вы наплюйте на сплетников, девочки, Мы сведем с ними счеты потом. Пусть болтают, что верить вам не во что, Что идете войной наугад, До свидания девочки, девочки,

Здесь птицы не поют, Деревья не растут, И только мы, к плечу плечо Врастаем в землю тут. Горит и кружится планета, Над нашей Родиною дым, И значит, нам нужна одна победа, Одна на всех - мы за ценой не постоим. Одна на всех - мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, Десятый наш десантный батальон. Десятый наш десантный батальон. Лишь только бой угас, Звучит другой приказ, И почтальон сойдет с ума, Разыскивая нас. Взлетает красная ракета, Бьет пулемет неутомим, И значит нам нужна одна победа, Одна на всех - мы за ценой не постоим. Одна на всех - мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, Десятый наш десантный батальон. Десятый наш десантный батальон. От Курска и Орла Война нас довела До самых вражеских ворот. Такие, брат, дела. Когда-нибудь мы вспомним это, И не поверится самим. А нынче нам нужна одна победа, Одна на всех - мы за ценой не постоим. Одна на всех - мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, Десятый наш десантный батальон. Десятый наш десантный батальон.


Бьется в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза. И поет мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза. Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой. Я хочу, чтобы слышала ты, Как тоскует мой голос живой. Ты сейчас далеко-далеко, Между нами снега и снега- До тебя мне дойти нелегко, А до смерти — четыре шага. Пой, гармоника, вьюге назло, Заплутавшее счастье зови! Мне в холодной землянке тепло От твоей негасимой любви.


Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой темною, С проклятою ордой! Припев: Пусть ярость благородная Вскипает, как волна, - Идет война народная Священная война! Дадим отпор душителям Всех пламенных идей, Насильникам, грабителям, Мучителям людей! Припев: Пусть ярость благородная Вскипает, как волна, - Идет война народная Священная война! Не смеют крылья черные Над Родиной летать Поля ее просторные Не смеет враг топтать. Припев: Пусть ярость благородная Вскипает, как волна, - Идет война народная Священная война! Гнилой фашистской нечисти Загоним пулю в лоб, Отродью человечества Сколотим крепкий гроб! Припев: Пусть ярость благородная Вскипает, как волна, - Идет война народная Священная война! Припев: Пусть ярость благородная Вскипает, как волна, - Идет война народная Священная война!


В далекий край товарищ улетает Родные ветры вслед за ним летят Любимый город в синей дымке тает Знакомый дом зеленый сад и нежный взгляд Любимый город в синей дымке тает Знакомый дом зеленый сад и нежный взгляд Пройдет товарищ все бои и войны Не зная сна не зная тишины Любимый город может спать спокойно И видеть сны и зеленеть среди весны Любимый город может спать спокойно И видеть сны и зеленеть среди весны Когда ж домой товарищ мой вернется За ним родные ветры прилетят Любимый город другу улыбнется Знакомый дом зеленый сад веселый взгляд Любимый город другу улыбнется Знакомый дом зеленый сад веселый взгляд


Белеет ли в поле пороша, пороша, пороша, Белеет ли в поле пороша иль гулкие ливни шумят, Стоит над горою Алеша, Алеша, Алеша, Стоит над горою Алеша, Болгарии русский солдат. И (А (2)) сердцу по-прежнему горько, по-прежнему горько, И (А (2)) сердцу по-прежнему горько, что после свинцовой пурги Из камня его гимнастерка, его гимнастерка, Из камня его гимнастерка, из камня его сапоги. Немало под страшною ношей, под страшною ношей, Немало под страшною ношей легло безымянных парней. Но то, что вот этот - Алеша, Алеша, Алеша, Но то, что вот этот - Алеша известно Болгарии всей. К долинам, покоем объятым, покоем объятым, К долинам, покоем объятым ему не сойти с высоты. Цветов он не дарит девчатам, девчатам, девчатам, Цветов он не дарит девчатам, они ему дарят цветы. Привычный, как солнце и ветер, как солнце и ветер, Привычный как солнце, как ветер, как в небе вечернем звезда. Стоит он над городом этим, над городом этим. Как будто над городом этим вот так и стоял он всегда. Белеет ли в поле пороша, пороша, пороша, Белеет ли в поле пороша иль гулкие ливни шумят, Стоит над горою Алеша, Алеша, Алеша, Стоит над горою Алеша, Болгарии русский солдат.


Весна сорок пятого года… Как ждал тебя синий Дунай! Народам Европы свободу Принёс жаркий солнечный май! На площади Вены спасённой Собрался народ стар и млад. На старой, израненной в битвах гармони Вальс русский играл наш солдат. Помнит Вена, Помнят Апьпы и Дунай Тот цветущий и поющий Яркий май. Вихри венцев в русском вальсе, Сквозь года Помнит сердце, Не забудет никогда! Легко, вдохновенно и смело Солдатский вальс этот звучал, И Вена кружилась и пела, Как будто сам Штраус играл. А парень с улыбкой счастливой Гармонь свою к сердцу прижал, Как будто он волжские Видел разливы, Как будто Россию обнял. Помнит Вена, Помнят Апьпы и Дунай Тот цветущий и поющий Яркий май. Вихри венцев в русском вальсе, Сквозь года Помнит сердце, Не забудет никогда! Над Веной седой и прекрасной Плыл вальс, полон грёз и огня. Звучал он то нежно, то страстно, И всех опьяняла весна. Весна сорок пятого года… Так долго Дунай тебя ждал! Вальс русский на площади Вены свободной Солдат на гармони играл. Помнит Вена, Помнят Апьпы и Дунай Тот цветущий и поющий Яркий май. Вихри венцев в русском вальсе, Сквозь года Помнит сердце, Не забудет никогда! Помнит Вена, Помнят Апьпы и Дунай Тот цветущий и поющий Яркий май. Вихри венцев в русском вальсе, Сквозь года Помнит сердце, Не забудет никогда!


В далёкий край товарищ улетает Родные ветры вслед за ним летят Любимый город в синей дымке тает Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд Пройдет товарищ все бои и войны Не зная сна не зная тишины Любимый город может спать спокойно И видеть сны и зеленеть среди весны Когда ж домой товарищ мой вернется За ним родные ветры прилетят Любимый город другу улыбнется Знакомый дом, зеленый сад, веселый взгляд Любимый город другу улыбнется Знакомый дом, зеленый сад, веселый взгляд


Полем, вдоль берега крутого, мимо хат В серой шинели рядового шёл солдат. Шёл солдат, преград не зная, Шёл солдат, друзей теряя, Часто бывало, шёл без привала, Шёл вперед солдат. Шёл он ночами грозовыми, в дождь и град, Песню с друзьями фронтовыми пел солдат. Пел солдат, глотая слёзы, Пел про русские берёзы, Про карие очи, про дом свой отчий Пел в пути солдат. Словно прирос к плечу солдата автомат, Всюду врагов своих заклятых бил солдат. Бил солдат их под Смоленском, Бил солдат в посёлке энском, Глаз не смыкая, пуль не считая, Бил врагов солдат. Полем, вдоль берега крутого, мимо хат В серой шинели рядового шёл солдат. Шёл солдат-слуга Отчизны, Шёл солдат во имя жизни, Землю спасая, смерть презирая, Шёл вперёд солдат.

Ах, война, что ж ты сделала, подлая: стали тихими наши дворы, наши мальчики головы подняли, повзрослели они до поры, на пороге едва помаячили и ушли за солдатом солдат... До свидания, мальчики! Мальчики, постарайтесь вернуться назад. Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими, не жалейте ни пуль, ни гранат и себя не щадите вы... И все-таки постарайтесь вернуться назад. Ах, война, что ж ты, подлая, сделала: Вместо свадеб — разлуки и дым! Наши девочки платьица белые Раздарили сестренкам своим. Сапоги... Ну куда от них денешься? Да зеленые крылья погон... Вы наплюйте на сплетников, девочки! Мы сведем с ними счеты потом. Пусть болтают, что верить вам не во что, Что идете войной наугад... До свидания, девочки! Девочки, Постарайтесь вернуться назад!


Здесь птицы не поют, Деревья не растут, И только мы, к плечу плечо Врастаем в землю тут. Горит и кружится планета, Над нашей Родиною дым, И значит, нам нужна одна победа, Одна на всех - мы за ценой не постоим. Одна на всех - мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, Десятый наш десантный батальон. Десятый наш десантный батальон. Лишь только бой угас, Звучит другой приказ, И почтальон сойдет с ума, Разыскивая нас. Взлетает красная ракета, Бьет пулемет неутомим, И значит нам нужна одна победа, Одна на всех - мы за ценой не постоим. Одна на всех - мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, Десятый наш десантный батальон. Десятый наш десантный батальон. От Курска и Орла Война нас довела До самых вражеских ворот. Такие, брат, дела. Когда-нибудь мы вспомним это, И не поверится самим. А нынче нам нужна одна победа, Одна на всех - мы за ценой не постоим. Одна на всех - мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, Десятый наш десантный батальон. Десятый наш десантный батальон.

Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой темною, С проклятою ордой! Пусть ярость благородная Вскипает, как волна,- Идет война народная, Священная война! Как два различных полюса, Во всем враждебны мы: За свет и мир мы боремся, Они - за царство тьмы. Дадим отпор душителям Всех пламенных идей, Насильникам, грабителям, Мучителям людей! Не смеют крылья черные Над Родиной летать, Поля ее просторные Не смеет враг топтать! Гнилой фашистской нечисти Загоним пулю в лоб, Отребью человечества Сколотим крепкий гроб! Встает страна огромная, Встает на смертный бой С фашистской силой темною, С проклятою ордой. Пусть ярость благородная Вскипает, как волна,- Идет война народная, Священная война!
На поле танки грохотали Моторы пламенем объяты, И башню лижут языки. Судьбы я вызов принимаю Прямым пожатием руки. Не жди пощады, враг не дремлет, Огонь пощады не дает, И взрывом сорванную башню На сотню метров отнесет. И пела, лязгая, машина, Осколки сыпались на грудь. Прощай, родная, успокойся, И про меня навек забудь. Прощай, Маруся дорогая, Прощай КВ, братишка наш! Четыре трупа возле танка Дополнят траурный пейзаж. Нас извлекут из–под обломков, Поднимут на руки каркас, И залпы башенных орудий В последний путь проводят нас. И полетят тут телеграммы, Родных и близких известить, Что сын Ваш больше не вернется И не приедет погостить. Навзрыд заплачет мать–старушка, Рукой слезу смахнет отец, И дорогая не узнает, Каков танкиста был конец. И будет карточка пылиться На полке позабытых книг. В танкистской форме, при погонах, И ей он больше не жених. Моторы пламенем объяты, И башню лижут языки. Судьбы я вызов принимаю Прямым пожатием руки.
Смуглянка Как-то летом на рассвете Заглянул в соседний сад Там смуглянка-молдаванка Собирает виноград Я краснею, я бледнею Захотелось вдруг сказать: - Станем над рекою Зорьки летние встречать ? Раскудрявый клен зеленый, лист резной Я влюбленный и смущенный пред тобой Клен зеленый, да клен кудрявый Да раскудрявый, резной Раскудрявый клен зеленый, лист резной Я влюбленный и смущенный пред тобой Клен зеленый, да клен кудрявый Да раскудрявый, резной А смуглянка-молдаванка Отвечала парню так: - Партизанский молдаванский Собираем мы отряд Нынче рано партизаны Дом покинули родной Ждет меня дорога К партизанам в лес густой Раскудрявый клен зеленый, лист резной Здесь у клена мы расстанемся с тобой Клен зеленый, да клен кудрявый Да раскудрявый, резной Раскудрявый клен зеленый, лист резной Здесь у клена мы расстанемся с тобой Клен зеленый, да клен кудрявый Да раскудрявый, резной И смуглянка-молдаванка По тропинке в лес ушла В том обиду я увидел Что с собой не позвала О смуглянке-молдаванке Часто думал по ночам Вновь свою смуглянку Я в отряде повстречал Раскудрявый клен зеленый, лист резной Здравствуй, парень, мой хороший, мой родной Клен зеленый, да клен кудрявый Да раскудрявый, резной
Темная ночь
Тёмная ночь только пули свистят по степи Только ветер гудит в проводах Тускло звёзды мерцают В тёмную ночь ты любимая знаю не спишь И у детской кроватки тайком Ты слезу утираешь Как я люблю глубину твоих ласковых глаз Как я хочу к ним прижаться сейчас губами Тёмная ночь разделяет любимая нас И тревожная чёрная степь Пролегла между нами Верю в тебя дорогую подругу мою Эта вера от пули меня тёмной ночью хранила Радостно мне я спокоен в смертельном бою Знаю встретишь с любовью меня Что б со мной ни случилось Смерть не страшна С ней не раз мы встречались в степи Вот и теперь надо мною она кружится Ты меня ждёшь И у детской кроватки не спишь И поэтому знаю со мной ничего не случится И поэтому знаю со мной ничего не случится
Сумерки, природа, флейты голос нервный, позднее катанье. На передней лошади едет император в голубом кафтане. Белая кобыла, с карими глазами, с челкой вороною. Красная попона, крылья за спиною, как перед войною. Вслед за императором едут генералы, генералы свиты. Славою увиты, шрамами покрыты, только не убиты. Следом дуэлянты, флигель-адьютанты, блещут эполеты. Все они красавцы, все они таланты, все они поэты. Все слабее звуки прежних клавесинов, голоса былые. Только топот мерный, флейты голос нервный, да надежды злые. Все слабее запах очага и дыма, молока и хлеба. Где-то под ногами, да над головами лишь земля и небо.

В землянке
Бьётся в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза, И поёт мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза. Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой, Я хочу, чтобы слышала ты, Как тоскует мой голос живой. Ты сейчас далеко-далеко, Между нами снега и снега, До тебя мне дойти нелегко, А до смерти - четыре шага. Пой, гармоника, вьюге назло Заплутавшее счастье зови, Мне в холодной землянке тепло От твоей негасимой любви.

Не думай о секундах свысока
Не думай о секундах свысока. Наступит время, сам поймешь, наверное,- свистят они, как пули у виска, мгновения, мгновения, мгновения. У каждого мгновенья свой резон, свои колокола, своя отметина, Мгновенья раздают - кому позор, кому бесславье, а кому бессмертие. Мгновения спрессованы в года, Мгновения спрессованы в столетия. И я не понимаю иногда, где первое мгновенье, где последнее. Из крохотных мгновений соткан дождь. Течет с небес вода обыкновенная. И ты, порой, почти полжизни ждешь, когда оно придет, твое мгновение. Придет оно, большое, как глоток, глоток воды во время зноя летнего. А в общем, надо просто помнить долг от первого мгновенья до последнего. Не думай о секундах свысока. Наступит время, сам поймешь, наверное,- свистят они, как пули у виска, мгновения, мгновения, мгновения.
"Вечер на рейде"
Споемте друзья ведь завтра в поход Уйдем в предрассветный туман Споем веселей пусть нам подпоет Седой боевой капитан Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой А вечер опять хороший такой Что песен не петь нам нельзя О дружбе большой О службе морской Подтянем дружнее друзья Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой На рейде большом легла тишина А море окутал туман И берег родной целует волна И тихо доносит баян Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой
На Безымянной Высоте
Дымилась роща под горою, И вместе с ней горел закат, Нас оставалось только двое Из восемнадцати ребят. Как много их, друзей хороших, Лежать осталось в темноте У незнакомого поселка, На безымянной высоте. Светилась, падая, ракета, Как догоревшая звезда. Кто хоть однажды видел это, Тот не забудет никогда. Он не забудет, не забудет Атаки яростные те У незнакомого поселка, На безымянной высоте. Над нами "мессеры" кружили, И было видно словно днем, Но только крепче мы дружили Под перекрестным артогнем. И как бы трудно ни бывало, Ты верен был своей мечте У незнакомого поселка, На безымянной высоте. Мне часто снятся все ребята, Друзья моих военных дней. Землянка наша в три наката, Сосна сгоревшая над ней. Как будто вновь я вместе с ними Стою на огненной черте У незнакомого поселка, На безымянной высоте.
Прощай, любимый город
1. Споемте, друзья, ведь завтра в поход Уйдем в предрассветный туман Споем веселей, пусть нам подпоет, Седой боевой капитан. Прощай, любимый город! Уходим завтра в море. И ранней порой мелькнет за кормой Знакомый платок голубой. 2. А вечер опять хороший такой, Что песен не петь нам нельзя. О дружбе большой, о службе морской, Подтянем дружнее друзья. Припев. 3. На рейде большом легла тишина, А море окутал туман. И берег родной целует волна, И тихо доносит баян.
Повстречалась я с бравым военным, На скалистом морском берегу. Ой, девчонки, режим с гигиеной Нарушали мы на каждом шагу. Страсть повергла в пучину, Об одном только помню, Ах, какой был мужчина, Настоящий полковник. Ах, какой был мужчина, Ах, какой был мужчина, Ах, какой был мужчина, Настоящий полковник. Приглашал он меня в ресторан, Коньяком, правд, за мой счет угощал. Обещал Монте-Карло и Варны, Ой, и жениться, представляешь, обещал. Так вот под этой личиной, Скрывался, блин, уголовник, Ну, в жизни, понимаешь, не скажешь, Какой был мужчина, Ну, настоящий полковник. Ах, какой был мужчина, - Ну правда, правда! Ах, какой был мужчина, - Ну чо ты смеешься? Ах, какой был мужчина, - Ох! Ну, настоящий полковник! Как закончилось это лето, Помнит лишь опустевший вокзал. И прибой, как дворняга котлету, Все следы нашей страсти слизал. Вот опять я за стойкой буфета, Для поправки бюджета служу, Кать, глянь, посетителей там нету, Ой, пойду я в окно погляжу. Гложет сердце кручина, Давит грудь подоконник, Ой, где ж ты бродишь, мужчина, Настоящий полковник. Ах, какой был мужчина, Ах, какой был мужчина, Ах, какой был мужчина, Настоящий полковник. Ах, какой был мужчина, - Ой, ой! Ах, какой был мужчина, - Ой, ой, ой! Ах, какой был мужчина, - Ну, настоящий полковник!

"Авиамарш" Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, Преодолеть пространство и простор, Нам разум дал стальные руки-крылья, А вместо сердца - пламенный мотор. Припев: Все выше, и выше, и выше Стремим мы полет наших птиц, И в каждом пропеллере дышит Спокойствие наших границ. Бросая ввысь свой аппарат послушный Или творя невиданный полет, Мы сознаем, как крепнет флот воздушный, Наш первый в мире пролетарский флот! Припев. Наш острый взгляд пронзает каждый атом, Наш каждый нерв решимостью одет; И, верьте нам, на каждый ультиматум Воздушный флот сумеет дать ответ. Припев. Давай закурим Теплый ветер дует, развезло дороги, И на Южном фронте оттепель опять. Тает снег в Ростове, тает в Таганроге. Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать. Припев: Об огнях-пожарищах, О друзьях-товарищах Где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить. Вспомню я пехоту, И родную роту, И тебя - за то, что ты дал мне закурть. Давай закурим, товарищ, по одной, Давай закурим, товарищ мой! Нас опять Одесса встретит как хозяев, Звезды Черноморья будут нам сиять. Славную Каховку, город Николаев, Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать. Припев. А когда не станет немцев и в помине И к своим любимым мы придем опять, Вспомним, как на Запад шли по Украине, Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать.

Хотят ли русские войны Хотят ли русские войны? Спросите вы у тишины Над ширью пашен и полей, И у берёз и тополей. Спросите вы у тех солдат, Что под берёзами лежат, И вам ответят их сыны - Хотят ли русские, Хотят ли русские, Хотят ли русские войны! Не только за свою страну Солдаты гибли в ту войну, А чтобы люди всей земли Спокойно ночью спать могли. Спросите тех, кто воевал, Кто нас на Эльбе обнимал,- Мы этой памяти верны. Хотят ли русские, Хотят ли русские, Хотят ли русские войны! Да, мы умеем воевать, Но не хотим, чтобы опять Солдаты падали в бою На землю горькую свою. Спросите вы у матерей, Спросите у жены моей, И вы тогда понять должны - Хотят ли русские, Хотят ли русские, Хотят ли русские войны! ...Поймёт и докер, и рыбак, Поймёт рабочий и батрак, Поймёт народ любой страны - Хотят ли русские, Хотят ли русские, Хотят ли русские войны!
Соловьи Музыка: В. Соловьев-Седой Слова: А. Фатьянов Исполняет: М. Михайлов 1944г. Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, Пусть солдаты немного поспят, Немного пусть поспят. Пришла и к нам на фронт весна, Солдатам стало не до сна - Не потому, что пушки бьют, А потому, что вновь поют, Забыв, что здесь идут бои, Поют шальные соловьи. Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, Пусть солдаты немного поспят, Немного пусть поспят. Но что война для соловья! У соловья ведь жизнь своя. Не спит солдат, припомнив дом И сад зеленый над прудом, Где соловьи всю ночь поют, А в доме том солдата ждут. Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, Пусть солдаты немного поспят, Немного пусть поспят. А завтра снова будет бой, - Уж так назначено судьбой, Чтоб нам уйти, недолюбив, От наших жен, от наших нив; Но с каждым шагом в том бою Нам ближе дом в родном краю.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, Пусть солдаты немного поспят. Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, Пусть солдаты немного поспят. прощальный марш славянки Этот марш не смолкал на перронах, Когда враг заслонял горизонт. С ним отцов наших в дымных вагонах Поезда увозили на фронт. припев: И если в поход Страна позовёт, За край наш родной Мы все пойдём в священный бой! Он в семнадцатом брал с нами Зимний, В сорок пятом шагал на Берлин. Поднималась с ним в бой вся Россия По дорогам нелёгких годин.
Шумят в полях хлеба, Шагает Отчизна моя К высотам счастья, Сквозь все ненастья Дорогой мира и труда. На позицию девушка Провожала бойца, Тёмной ночью простилася На ступеньках крыльца. И пока за туманами Видеть мог паренёк, На окошке на девичьем Всё горел огонёк. И пока за туманами Видеть мог паренёк, На окошке на девичьем Всё горел огонёк. Парня встретила славная Фронтовая семья. Всюду были товарищи, Всюду были друзья, Но знакомую улицу Позабыть он не мог: Где ж ты, девушка милая, Где ж ты, мой огонёк? Но знакомую улицу Позабыть он не мог: Где ж ты, девушка милая, Где ж ты, мой огонёк? И подруга далёкая Парню весточку шлёт, Что любовь её девичья Никогда не умрёт. Всё, что было загадано, В свой исполнится срок, - Не погаснет без времени Золотой огонёк. Всё, что было загадано, В свой исполнится срок, - Не погаснет без времени Золотой огонёк.
На безымянной высоте Дымилась роща под горою, И вместе с ней горел закат, Нас оставалось только двое Из восемнадцати ребят. Как много их, друзей хороших, Лежать осталось в темноте У незнакомого поселка, На безымянной высоте. Светилась, падая, ракета, Как догоревшая звезда. Кто хоть однажды видел это, Тот не забудет никогда. Он не забудет, не забудет Атаки яростные те У незнакомого поселка, На безымянной высоте. Над нами "мессеры" кружили, И было видно словно днем, Но только крепче мы дружили Под перекрестным артогнем. И как бы трудно ни бывало, Ты верен был своей мечте У незнакомого поселка, На безымянной высоте. Мне часто снятся все ребята, Друзья моих военных дней. Землянка наша в три наката, Сосна сгоревшая над ней. Как будто вновь я вместе с ними Стою на огненной черте У незнакомого поселка, На безымянной высоте. Синее море, только море за кормой, Синее море и далек он путь домой Там за туманами вечными, пьяными, Там за туманами берег наш родной Там за туманами вечными, пьяными, Там за туманами берег наш родной Шепчутся волны и вздыхают и зовут, Но не поймут они чудные, не поймут Там за туманами вечными, пьяными, Там за туманами любят нас и ждут Там за туманами вечными, пьяными, Там за туманами любят нас и ждут Ждет Севастополь, ждет Камчатка, ждет Кронштадт, Верит и ждет земля родных своих ребят Там за туманами вечными, пьяными, Там за туманами жены их не спят Там за туманами вечными, пьяными... И мы вернемся, мы конечно доплывем, И улыбнемся, и детей к груди прижмем Там за туманами вечными, пьяными, Там за туманами песню допоем Там за туманами вечными, пьяными, Там за туманами песню допоем
Броня крепка и танки наши быстры
Броня крепка и танки наши быстры, И наши люди мужеством полны В строю стоят советские танкисты, Своей великой Родины сыны. Гремя огнем, сверкая блеском стали, Пойдут машины в яростный поход, Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И первый маршал в бой нас поведет! Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И первый маршал в бой нас поведет! Заводов труд и труд колхозных пашен Мы защитим, страну свою храня, Ударной силой орудийных башен И быстротой, и натиском огня. Гремя огнем, сверкая блеском стали, Пойдут машины в яростный поход, Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И первый маршал в бой нас поведет! Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И первый маршал в бой нас поведет! Пусть помнит враг, укрывшийся в засаде, Мы начеку, мы за врагом следим Чужой земли мы не хотим ни пяди, Но и своей вершка не отдадим. Гремя огнем, сверкая блеском стали, Пойдут машины в яростный поход, Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И первый маршал в бой нас поведет! Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И первый маршал в бой нас поведет! А если к нам полезет враг матерый Он будет бит повсюду и везде, Когда нажмут водители стартеры И по лесам, по сопкам, по воде Гремя огнем, сверкая блеском стали, Пойдут машины в яростный поход, Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И первый маршал в бой нас поведет! Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И первый маршал в бой нас поведет!

В лесу прифронтовом
С берёз, неслышен, невесом, Слетает жёлтый лист. Старинный вальс «Осенний сон» Играет гармонист. Вздыхают, жалуясь, басы, И, словно в забытьи, Сидят и слушают бойцы - Товарищи мои. Под этот вальс весенним днём Ходили мы на круг; Под этот вальс в краю родном Любили мы подруг; Под этот вальс ловили мы Очей прекрасных свет; Под этот вальс грустили мы, Когда подруги нет. И вот он снова прозвучал В лесу прифронтовом, И каждый слушал и мечтал О чём-то дорогом; И каждый думал о своей, Припомнив ту весну. И каждый знал - дорога к ней Ведёт через войну. Пусть свет и радость прежних встреч Нам светят в трудный час. А коль придётся в землю лечь, Так это ж только раз. Но пусть и смерть в огне, в дыму Бойца не устрашит, И что положено кому - Пусть каждый совершит. Так что ж, друзья, коль наш черёд, Да будет сталь крепка! Пусть наше сердце не замрёт, Не задрожит рука. Настал черёд, пришла пора, - Идём, друзья, идём. За всё, чем жили мы вчера, За всё, что завтра ждём. С берёз, неслышен, невесом, Слетает жёлтый лист. Старинный вальс «Осенний сон» Играет гармонист. Вздыхают, жалуясь, басы, И, словно в забытьи, Сидят и слушают бойцы - Товарищи мои.
Вечер на рейде
Споемте друзья ведь завтра в поход Уйдем в предрассветный туман Споем веселей пусть нам подпоет Седой боевой капитан Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой А вечер опять хороший такой Что песен не петь нам нельзя О дружбе большой О службе морской Подтянем дружнее друзья Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой На рейде большом легла тишина А море окутал туман И берег родной целует волна И тихо доносит баян Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой Прощай любимый город Уходим завтра в море И ранней порой Мелькнет за кормой Знакомый платок голубой

Песня о подводниках
Задраены верхние люки. Штурвала блестит колесо. Ввиду долгожданной разлуки Всем выдан "Абрау-Дюрсо". Прощайте, красотки! Прощай, небосвод! Подводная лодка уходит под лед. Подводная лодка - морская гроза. Под черной пилоткой стальные глаза. Под грустную музыку Верди Компасы дают перебой. Голодные ходят медведи У штурмана над головой. Прощайте, красотки! Прощай, небосвод! Подводная лодка уходит под лед. Подводная лодка - морская гроза. Под черной пилоткой стальные глаза. По многим известным причинам Нам девушки все хороши. Стоят на сугробе мужчины, Но на Полюсе нет ни души. Прощайте, красотки! Прощай, небосвод! Подводная лодка уходит под лед. Подводная лодка - морская гроза. Под черной пилоткой стальные глаза. Прощайте, красотки! Прощай, небосвод! Подводная лодка уходит под лед. Подводная лодка - морская гроза. Под черной пилоткой стальные глаза. Прощайте, красотки! Прощай, небосвод! Подводная лодка уходит под лед. Подводная лодка - морская гроза. «Столичная водка», стальные глаза.
22 июня, ровно в 4 часа
Двадцать второго июня, Ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили Что началася война. Война началась на рассвете Чтоб больше народу убить. Спали родители, спали их дети Когда стали Киев бомбить. Врагов шли большие лавины, Их не было сил удержать, Как в земли вступили родной Украины То стали людей убивать. За землю родной Батькивщины Поднялся украинский народ. На бой уходили все -все мужчины, Сжигая свой дом и завод. На бой уходили все -все мужчины, Сжигая свой дом и завод. Рвалися снаряды и мины, Танки гремели броней, Ястребы красны в небе кружили, Мчались на запад стрелой. Началася зимняя стужа Были враги близ Москвы, Пушки палили, мины рвалися Немцев терзая в куски. Пушки палили, мины рвалися Немцев терзая в куски. Кончился бой за столицу Бросились немцы бежать Бросили танки, бросили мины, Несколько тысяч солдат. Помните Гансы и Фрицы Скоро настанет тот час Мы вам начешем вшивый затылок, Будете помнить вы нас. Мы вам начешем вшивый затылок, Будете помнить вы нас.
"Бери шинель, пошли домой..."
А мы с тобой брат из пехоты А летом лучше чем зимой С войной покончили мы счеты С войной покончили мы счеты С войной покончили мы счеты Бери шинель пошли домой Война нас гнула и косила пришел конец и ей самой Четыре года мать без сына Четыре года мать без сына Четыре года мать без сына Бери шинель пошли домой К золе и пеплу наших улиц Опять опять товарищ мой Скворцы пропавшие вернулись Скворцы пропавшие вернулись Скворцы пропавшие вернулись Бери шинель пошли домой А ты с закрытыми очами Спишь под фанерною звездой Вставай вставай однополчанин Вставай вставай однополчанин Вставай вставай однополчанин Бери шинель пошли домой Что я скажу твоим домашним Как встану я перед вдовой Неужто клясться днем вчерашним Неужто клясться днем вчерашним Неужто клясться днем вчерашним Бери шинель пошли домой Мы все войны шальные дети И генерал и рядовой Опять весна на белом свете Опять весна на белом свете Опять весна на белом свете Бери шинель пошли домой Бери шинель пошли домой
"Нам нужна одна победа!"
Здесь птицы не поют, Деревья не растут И только мы плечом к плечу Врастаем в землю тут. Горит и кружится планета, Над нашей Родиною дым. И значит нам нужна одна победа! Одна на всех, мы за ценой не постоим. Одна на всех, мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный Десятый наш десантный батальон, Десятый наш десантный батальон. Лишь только бой угас - Звучит другой приказ. И почтальон сойдет с ума Разыскивая нас. Взлетает красная ракета, Бьет пулемет неутомим. И значит нам нужна одна победа! Одна на всех, мы за ценой не постоим. Одна на всех, мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный Десятый наш десантный батальон, Десятый наш десантный батальон. От Курска и Орла Война нас довела До самых вражеских ворот, Такие, брат, дела. Когда-нибудь мы вспомним это И не поверится самим. А нынче нам нужна одна победа! Одна на всех, мы за ценой не постоим. Одна на всех, мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, И все ж бессилен он. Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный Десятый наш десантный батальон, Десятый наш десантный батальон.
Я поднимаю свой бокал За тех, кто не жалея жизни, С небес Россию защищал В войну спасая честь Отчизны. Он шел упрямо на таран Своей рискуя головою, Он жизнь свою, любовь отдал Во имя жизни нас с тобою. Он летчик и судьбы другой Он для себя, увы, не видит. Штурвала пламенный герой! И за него нам грех не выпить! Вы тот, Земля чьим подвигом жива, Тот, кто вставал России на защиту. Примите поздравления слова, Стихи из строчек праздничных открыток. Улыбки выпускайте из-под век, Пусть Ваша жизнь всегда счастливой будет! Вы - ветеран, особый человек! Дороже всех для нас такие люди!
Если б не было войны Ещё до встречи вышла нам разлука, И всё же о тебе я вижу сны. Ну разве мы прожили б друг без друга, Мой милый, если б не было войны, Мой милый, если б не было войны. Наверно, я до срока стала старой, Да только в этом нет твоей вины. Какой бы мы красивой были парой, Мой милый, если б не было войны, Мой милый, если б не было войны. И снова ты протягиваешь руки, Зовёшь из невозвратной стороны. Уже ходили б в школу наши внуки, Мой милый, если б не было войны, Мой милый, если б не было войны. Никто калитку стуком не тревожит, И глохну я от этой тишины. Ты б старше был, а я была б моложе, Мой милый, если б не было войны, Мой милый, если б не было войны. Мой милый, если б не было войны
От героев былых времён От героев былых времен Не осталось порой имен. Те, кто приняли смертный бой, Стали просто землей и травой. Только грозная доблесть их Поселилась в сердцах живых. Этот вечный огонь, нам завещанный одним, Мы в груди храним. Посмотри на моих бойцов… Целый свет помнит их в лицо. Вот застыл батальон в строю, Снова старых друзей узнаю. Хоть им нет двадцати пяти – Трудный путь им пришлось пройти. Это те, кто в штыки поднимался, как один. Те, кто брал Берлин. Нет в России семьи такой, Где б не памятен был свой герой. И глаза молодых солдат С фотографий увядших глядят. Этот взгляд, словно высший суд Для ребят, что сейчас растут. И мальчишкам нельзя ни солгать, ни обмануть, Ни с пути свернуть.
Сестра, ты помнишь, как из боя Меня ты вынесла в санбат. Остались живы мы с тобою В тот pаз, товарищ мой и брат. Hа всю оставшуюся жизнь Hам хватит подвигов и славы, Победы над вpагом кpовавым Hа всю оставшуюся жизнь. Hа всю оставшуюся жизнь. Гоpели Днепp, Hева и Волга, Гоpели небо и поля... Одна беда, одна тpевога, Одна судьба, одна земля. Hа всю оставшуюся жизнь Hам хватит подвигов и славы, Победы над вpагом кpовавым Hа всю оставшуюся жизнь. Hа всю оставшуюся жизнь. Сестpа и бpат... Взаимной веpой Мы были сильными вдвойне, Мы шли к любви и милосеpдью В немилосеpдной той войне. Hа всю оставшуюся жизнь Запомним бpатство фpонтовое, Как завещание святое Hа всю оставшуюся жизнь... Hа всю оставшуюся жизнь
Марш Защитников Москвы В атаку стальными рядами Мы поступью твердой идем. Родная столица за нами, Рубеж наш назначен вождем. Припев: Мы не дрогнем в бою за столицу свою, Нам родная Москва дорога. Нерушимой стеной, обороной стальной Разгромим, уничтожим врага! На марше равняются взводы Гудит под ногами земля, За нами - родные заводы И красные звезды Кремля. Припев. Для счастья своими руками Мы строили город родной. За каждый расколотый камень Отплатим мы страшной ценой. Припев. Не смять богатырскую силу, Могуч наш отпор огневой. И враг наш отыщет могилу В туманных полях под Москвой.

Тебе покой лишь снится, Родной военный наш: Ты служишь на границе, Ворот России страж! Тебе в армейский праздник, В такой чудесный день Нам пожеланий разных Венки дарить не лень: Всю жизнь пусть счастье длится, Вокруг — добро, любовь! Да — на замке граница! — Повторим вновь и вновь!!! Ты — из военных первых, В разведчиках порой, Ведь служишь в инженерных Войсках, родной герой! Тебя мы поздравляем С армейским главным Днем, Служить легко желаем, Гореть любви огнем! За братства самый прочный в мире мост Мы предлагаем выпить первый тост!!! Поздравляем тебя, моряка С ярким днем – Днем защитника Родины! Твоя служба порой нелегка, В океанах миль множество пройдено! Пусть под килем – семь футов всегда, Вахта пусть – до мозолей и пота, Да пройдет мимо борта беда! Верим мы в твою силу и флота!!! Волны белопенные, Корабли военные, Строгость неугаданных дорог. Это наш отважный флот Честь России бережет И чужих не пустит на порог. Красно-бело-синие Флаги над Россиею Гордо развеваются, пока С истинным достоинством, Твердо и по совести Правят службу руки моряка. Русский военный мундир Военная форма - это не только одежда, которой положено быть достаточно удобной, прочной, практичной и легкой, чтобы человек, несущий тяготы ратной службы, был надежно защищен от превратностей погоды и климата, но и своего рода визитная карточка любой армии. С тех пор как униформа появилась в Европе в XVII веке, представительская роль мундира была очень высока. Мундир в старину говорил о том, в каком чине состоял его носитель и к какому роду войск он принадлежал, а то и в каком полку нес службу. Но у воинского одеяния было еще одно функциональное назначение - то, которое оправдывало яркость его расцветки, - облегчить командование боевыми порядками на поле боя. Для того чтобы командиры могли разбираться в обстановке, их подчиненные должны были носить мундиры, не только издалека заметные и броские, но и отличные от тех, в которые были одеты солдаты неприятеля. Исходя из этого, государства унифицировали покрой и цвета мундиров (отсюда название "униформа") своих войск. При этом пехоте присваивались одни цвета, кавалерии другие, артиллерии третьи... Так как все три рода войск также могли делиться (конница, например, состояла из драгун, кирасир, улан, гусар и т. д.), то форма становилась все красочнее и пестрее. Но основные цвета оставались традиционными: у англичан красные, у французов синие, у австрийцев белые, у русских... О русской военной форме мы расскажем подробнее. В русской армии единообразная форма одежды для войск была введена в период реформ конца XVII - начала XVIII века, в правление Петра I. Созданное по образцу западноевропейского, обмундирование у пехоты и артиллерии включало в себя кафтан, под который надевались камзол, короткие штаны, чулки и башмаки; у кавалерии - кафтан, камзол, лосины. Цвета соответственно были: темно-зеленый и красный в пехоте, синий и красный в кавалерии, красный в артиллерии. Шляпы у всех родов войск были черные. Знаками различия для офицера служили металлическая пластина, носившаяся на шее, шарф через плечо и галуны по обшлагам кафтана. Такова была основа, на которой развивалась военная форма в течение XVIII столетия. Мундир эволюционировал по пути большого разнообразия, функционального совершенствования и зачастую неоправданного усложнения. Усилившееся разнообразие вызывалось появлением новых разновидностей войск. Так, если регулярная кавалерия петровского времени состояла из одних только драгун, то позднее были учреждены карабинеры, кавалергарды, пикинеры, конные егеря, легкоконные полки и т. д. Во второй половине XVIII века армия получает плоские погоны и эполеты, которые первоначально носятся на левом плече, не давая сползать патронной сумке. Одновременно они служат знаком различия полков. Плащи заменяются шинелями, офицеры вне строя получают сюртуки. Форма, установленная в 1786 году, была самой удобной из всех, которые видел XVIII век. Армию по инициативе Г. Потемкина одели в мундиры свободного покроя, куртки, просторные шаровары, сапоги (бывшие до этого только у кавалеристов) и легкие практичные каски. Тогда же обмундирование поменяло цвет на светло-зеленый. Однако общая тенденция развития обмундирования все же шла в ином русле - удобство и практичность приносились в жертву моде. Условия местного климата совершенно игнорировались, и на русскую почву слепо переносились образцы западноевропейской формы, бывшей сущим мучением для солдата. Дело доходило до того, что тогдашние инструкции предписывали рекрута "одевать мало-помалу, из недели в неделю, дабы не вдруг его связать и обеспокоить". Нелепые пудреные парики и накладные усы комментариев не требуют... В XVIII веке на российском престоле побывали два ярых поклонника прусской военной системы, Петр III (правил несколько месяцев в 1761-1762 годах) и Павел I (1796-1801), для которых казарменные порядки Фридриха Великого были идеалом. С именами этих императоров связано принятие русской армией самого неудобного обмундирования за всю ее историю. Пестрая мозаика старинных мундиров интересна не только искусствоведу, которому знания в этой области нужны для атрибуирования анонимных портретов. За каждой реалией, дошедшей из глубины веков, стоят страницы прошлого нашего отечества, люди, что были нашими предками, и события, в которых они участвовали. Военная форма XVIII века воскрешает в памяти народа подвиги в Северной войне, имена П. Румянцева, А. Суворова, Ф. Ушакова, А. Сенявина, громкие победы, овеявшие боевой славой русские знамена. Словом, старинный мундир - это красочная часть истории нашей родины, истории, которую должен знать каждый ее гражданин. Предлагаемый Вашему вниманию комплект открыток не претендует на то, чтобы дать исчерпывающие сведения по этой необъятной теме - эволюции русского военного обмундирования XVIII столетия. Задача его гораздо скромнее - отобразить наиболее характерные образцы униформы всех основных родов войск в различные периоды между 1700 и 1800 годами. Для этого художнику пришлось пересмотреть многие десятки старинных книг, альбомов и документов, а также долго и кропотливо трудиться в архивах и запасниках музеев. Комплект познавательных открыток "Русский военный мундир XVIII века", выполненный Владимиром Семеновым, - это уже не первая работа художника, посвященная военной тематике прошлому русской армии. Его же авторству принадлежит комплект открыток "Русские доспехи X-XVII веков", логическим продолжением которого служит настоящий выпуск. Есть все основания полагать, что работа художника найдет широкую аудиторию среди людей, интересующихся отечественной историей. Суворов Александр Васильевич граф Рымникский и князь Италийский, генералиссимус (1730-1800) генералиссимус Александр Васильевич СуворовВыдающийся русский полководец Александр Васильевич Суворов, не знал ни одного поражения. Он родился 24 ноября 1730 г. в старинной дворянской семье генерал-аншефа, бывшего ординарца Императора Петра Великого. Получил домашнее образование и освоив артиллерийское дело под руководством отца, Суворов с детства пристрастившись к чтению, всю жизнь занимался самообразованием, став одним из самых образованных военных деятелей XVIII в., блестяще изучив, помимо военных дисциплин, математику, философию, историю, владел восемью языками. Отец не помышлял о военной карьере сына из-за слабости его здоровья, но, поддавшись просьбам мальчика, записал его в 1742 г. солдатом в лейб-гвардии Семеновский полк. Суворов начал действительную военную службу в 1748 г. в чине капрала, через шесть лет получил первое офицерское звание. Боевое крещение будущего генералиссимуса состоялось в беспрестанных стычках с неприятелем в конце Семилетней войны, в ходе которых он заслужил о такой отзыв начальства: "Быстр при рекогносцировке, отважен в бою и хладнокровен в опасности". В 1762 г. Суворов был произведен в полковники и назначен командиром Астраханского, а затем Суздальского пехотного полка. В этом звании он принял участие в войне с польскими конфедератами в 1768 – 1772 гг., и за нестандартное, но всегда успешное решение боевых задач в 1770 г. был произведен в генерал-майоры. В 1773 г. Суворова по собственной просьбе направили на Русско-турецкую войну (1768 – 1774). Он одержал победы при Туртукае, Гирсове (1773) и Козлудже (1774), где с 18 тысячным отрядом обратил в бегство сорокатысячную турецкую армию. Направленный на Урал в 1774 г. для разгрома пугачевских банд, Суворов доставил Пугачева в Симбирск и уничтожил остатки мятежных отрядов. С началом очередной Русско-турецкой войны 1787 – 1791 гг. Суворов в чине генерал-аншефа одержал серию блистательных побед при Кинбурне (1787), под Фокшанами и Рымником (1789), получив от Императрицы титул графа Рымникского. В 1790 г. граф Суворов штурмом овладел неприступной крепостью Измаил, реализовав свой гениальный военный план и тем решив успех всей войны. В 1794 г. он подавил очередное польское национально-захватническое восстание и за взятие Варшавы был произведен в фельдмаршалы. В феврале 1797 г., вскоре после вступления на Престол Императора Павла I, Суворов, не согласившийся с введением в армии новых порядков, был уволен в отставку и сослан в имение Кончанское. Однако в 1799 г. Государь вновь призвал легендарного полководца на службу, поручив Суворову командование союзными войсками в Италии. Победными сражениями на р. Адде, р. Треббии и при Нови Суворов завершил Итальянскую кампанию, освободив Италию от французов быстрее, чем ее завоевал Наполеон, и был пожалован титулом князя Италийского. Направленный в Швейцарию соединиться с корпусом А.М.Римского-Корсакова для последующего нападения на Францию, Суворов взял перевал Сен-Готард и Чертов мост, но из-за того, что русский корпус к этому времени уже был разбит, 22-тысячная армия Суворова оказалась окруженной 80-тысячным войском французов. Однако Суворов сумел с боем пробиться из окружения и даже вывел 1400 пленных. Хотя цель Швейцарского похода не была достигнута, Суворов показал в тяжелейших условиях альпийского перехода, на что способны русские "чудо-богатыри", получив за этот поход высшее воинское звание генералиссимуса. Полководец, не проигравший ни одного сражения, любимец солдат, человек самостоятельных независимых суждений, Суворов внес свой вклад в развитие мирового военного искусства. Он был создателем военной доктрины и новой стратегии и тактики войн. Свои взгляды Суворов развил в "Полковом учреждении" (1765), "Науке побеждать" (1795), записках и инструкциях. Он воспитал целую плеяду талантливых русских военачальников М.Кутузова, П.Багратиона, М.Платова, М.Милорадовича и др. На идеях Суворова были воспитаны М.Драгомиров, М.Скобелев и другие известные русские военные деятели. Само имя Суворова навсегда стало символом доблести и славы русского оружия. Всю свою жизнь Суворов отдал служению России, говоря: "Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека; но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию". Суворов известен не только как блестящий полководец и военный теоретик, но и как благочестивый православный христианин. Его тетрадь "Капральских бесед" начинается словами: "Молись Богу, от него победа!" Каждую свою победу нал неприятелем Суворов приписывал Подателю всех благ, и тотчас спешил в церковь, где на клиросе пел вместе с певчими. Его слова "Мы – русские, с нами Бог!" вошла в анналы русского патриотизма. "Горжусь, что я русский!.. Потомство мое прошу брать мой пример… до издыхания быть верным Отечеству", – говорил генералиссимус. Александр Васильевич Суворов скончался 6 мая 1800 года. Похоронен Суворов в Александро-Невской лавре. ПРОСТО СУВОРОВ Александр Васильевич Суворов однажды спросил у Державина, какие слова великий поэт написал бы на могиле великого полководца. "Здесь лежит Суворов", - ответил Державин. "Лучше не скажешь", - согласился Александр Васильевич. И действительно, само имя Суворова затмевает все возможные титулы и награды. Ни один русский полководец не имеет за плечами такого количества блестящих побед. В течение своей многолетней военной службы Суворов ни разу не был побежден. СОЛДАТСКАЯ СЛУЖБА Глядя на хилого и болезненного ребенка, предпочитавшего подвижным играм книги, трудно было предположить, что он станет величайшим полководцем в истории России. Василий Иванович Суворов, сам отдавший всю свою жизнь армии, готовил сына к гражданской службе. Когда Саше исполнилось 11 лет, дом Суворовых посетил легендарный генерал Абрам Петрович Ганнибал. Согласно семейной легенде, именно арап Петра Великого увидел в тщедушном ребенке будущего полководца, и мальчик был записан в Семеновский полк. Начало военной службы было у Суворова более тяжелым, чем у большинства его сверстников. Дело в том, что военная карьера у дворянских детей отсчитывалась с пеленок: новорожденного сразу записывали в полк, поэтому к тому моменту, когда молодой человек реально приступал к исполнению своих обязанностей, он уже успевал "дослужиться" до офицерского чина. Суворову же, отставшему от своих сверстников на целых 11 лет, пришлось добывать офицерские эполеты долгой солдатской службой. Но эта служба много дала Александру Васильевичу: он научился говорить с простыми людьми на понятном им языке (подавляющее большинство солдат было из крестьян), понял, как заставить подчиненного поверить своему командиру и забыть об опасности. Вплоть до 1760 года Суворов служил в интендантских войсках и в военных действиях участия не принимал. Наконец по настоянию сына Василий Иванович подал челобитную о переводе его в полевые войска, "так как он по молодым летам желание и ревность имеет еще далее в воинских операциях практиковаться". Просьба была удовлетворена. Во время Семилетней войны Суворов участвовал в походе на Берлин, командовал отдельными отрядами и отличился как отважный партизан и лихой кавалерист. Но осознание собственного пути пришло позже, когда в 1763 году 33-летний Суворов получил Суздальский пехотный полк. НАУКА ПОБЕЖДАТЬ В те годы солдаты служили в полку десятилетиями. Придя в армию молодыми рекрутами, они возвращались домой уже стариками. За это время солдат многому можно было обучить. В Новой Ладоге, где был расквартирован Суздальский пехотный полк, молодой полковник выстроил здание для школы и сам взялся за обучение солдат. Он преподавал все - от арифметики до Закона Божьего, писал учебники и составлял специальные сборники молитв. Принципиально новым в суворовских занятиях было сведение строевых упражнений, которым тогда придавали огромное значение, к минимуму. Суворов исходил из того, что солдата надо учить побеждать, а не маршировать на параде. С плаца занятия были перенесены на реальный ландшафт - в поле и в лес. Известный суворовский принцип "тяжело в ученье - легко в бою" означал, что на тренировках солдаты часто получали нагрузку намного большую, чем в реальном сражении. Суворов сравнивал своих солдат с маленькими детьми, которые плачут, когда их купают в холодной воде, зато потом не болеют. В результате такой подготовки суворовские солдаты были в состоянии атаковать неприятеля даже после того, как прошли маршем сотни верст. Рядовые не роптали на Александра Васильевича: они видели, что он вместе со всеми преодолевает препятствия, ест из солдатского котла, спит на земле. Такого командира не просто уважали - его любили. Для Суворова было крайне важно, чтобы солдаты сознательно участвовали в боевых действиях. "Каждый воин, - писал он, - должен знать свой маневр". Александр Васильевич видел в солдате соавтора победы и всячески поощрял инициативу. Опыт занятий с солдатами Суворов обобщил в своей знаменитой "Науке побеждать". Эта книга - не теоретическое исследование, а практическое пособие для офицера. Позже, когда Суворов командовал армиями и не имел физической возможности лично работать со всеми воинскими частями, офицеры занимались с солдатами, пользуясь именно этой книгой. ПОБЕДИТЕЛЬ В ноябре 1768 года Суздальский полк был переброшен в Смоленск для участия в военных действиях против польских конфедератов. Прекрасно обученные солдаты Суворова одержали несколько важных побед, повлиявших на исход войны, итогом которой стал первый раздел Польши. Из похода Суворов вернулся генерал-майором и знаменитым человеком. Александр Васильевич умел достойно нести бремя славы. Он по-прежнему сам обучал солдат. Сохранились и спартанские привычки: Суворов спал на сене, прямо на полу, рано вставал, обливался холодной водой и не признавал теплой одежды. После того как Екатерина II наградила своего полководца шубой, он везде возил ее с собой, но никогда не надевал. Польских конфедератов Суворов не считал серьезными противниками. Ему хотелось принять участие в боях с турками, у которых в ту пору была очень сильная армия. Его желание исполнилось. В мае 1773 года 2300 русских солдат под предводительством Суворова взяли крепость Туртукай, гарнизон которой составлял около четырех тысяч человек. В такую победу было трудно поверить, ведь для штурма укреплений всегда требуется больше солдат, чем для их защиты. Однако солдаты, видя, что их командир находится в гуще боя, а не руководит сражением через адъютантов, просто не могли отступить. Туртукай был первой турецкой крепостью, взятой Суворовым, но далеко не последней. ЧУДАК Суворова любили и ненавидели, о нем слагали песни и сатирические куплеты, его портреты украшали крестьянские избы, а карикатуры на него - страницы западных газет. Но ни в России, ни за ее пределами о нем не говорили равнодушно. Современников поражали не только военные победы Суворова, но и многие его странности, которые казались юродством или эпатажем. Есть сотни свидетельств об экстравагантном поведении великого полководца. Однажды в Рождественский сочельник, когда церковный устав предписывает строгий пост, Суворов присутствовал на ужине у Екатерины II. Сидя за праздничным столом, полководец демонстративно ни к чему не прикасался. Заметив это, императрица спросила у него, почему он не принимает участия в трапезе. Потемкин, принципиально не соблюдавший постов, отвечал, что Александр Васильевич не будет есть, пока не взойдет первая звезда. Через несколько минут паж принес коробочку с бриллиантовой орденской звездой, и императрица со словами "Ваша звезда взошла, фельдмаршал!" пригласила Суворова присоединиться к трапезе. Сей эпизод можно считать простым чудачеством (как это и делают авторы мемуаров), а можно рассматривать и как пример бытового исповедничества. Известно, что покровительствующая французским энциклопедистам Екатерина II часто ставила себя выше церковных предписаний. Суворов же считал нелишним напомнить императрице о нормах церковной жизни. Вот как рассказывает о чудачествах Суворова его секретарь Егор Фукс: "Странности, особенности или так называемые причуды делали Князя загадкою, которая не разрешена еще и поныне. Беспрестанно спрашивали и спрашивают меня, зачем он наложил на себя такую личину? И ответ мой был тот, какой и теперь: не знаю. Всегда поражало, изумляло меня, как человек, наедине умнейший, ученейший, лишь только за порог из своего кабинета, показывается шутом, проказником, или, если смею сказать, каким-то юродивым. Он играл с людьми комедию и на сцене резвился, а зрители рукоплескали. Однажды, вышед из терпения, отважился я спросить его, что все это значит? "Ничего, - отвечал он, - это моя манера. Слышал ли ты о славном комике Карлене: он на Парижском театре играл арлекина, как будто рожден арлекином; а за кулисами и в частной жизни был пресерьезный и строгих правил человек: ну, словом, Катон!" И чтобы пресечь разговор, приказал мне идти с поручениями". Суворов ненавидел все высокопарное и торжественное и организовывал свою жизнь таким образом, что о нем очень трудно говорить "высоким штилем". Это хорошо почувствовал Державин, написав в посвященном памяти Суворова стихотворении: Кто перед ратью будет, пылая, Ездить на кляче, есть сухари; В стуже и зное меч закаляя Спать на соломе, бдеть до зари… ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВОЗМОЖНОГО Когда солдаты делают то, что сделать практически невозможно, то сухие сводки о численности войск и размерах потерь впечатляют больше, чем самые яркие описания битв. В июле 1779 года Суворов с 25-тысячной русско-австрийской армией разгромил 30-тысячную турецкую группировку у горы Фокшаны. В сентябре того же года турки тайно перебросили большие силы к реке Рымник, стремясь окружить и уничтожить австрийский корпус. Вот когда пригодился приобретенный солдатами во время учений опыт бросков на большие расстояния! По размытым осенним дорогам семитысячный суворовский отряд за двое суток проходит 100 верст и соединяется с австрийской армией. Соединенные силы союзников составляли 25 тыс. человек, в то время как турки располагали 80-тысячной армией. Командующему австрийскими войсками принцу Кобургу казалось немыслимым нападать на превосходящего в численном отношении противника, однако верный своей наступательной тактике Суворов пригрозил выступить в одиночку. Прямо с марша русские войска, поддержанные австрийцами, вступили в бой. Битва при Рымнике - одна из самых впечатляющих суворовских побед. В битве при Рымнике 25-тысячная армия Суворова обратила в бегство 80-тысячную, причем турки потеряли 17 тыс. человек, а русские - всего 45 человек убитыми и 133 ранеными. НОВЫЕ ВРЕМЕНА Смерть Екатерины II и воцарение Павла, казалось, уничтожили суворовскую школу военного искусства. Представления Александра Васильевича об армии коренным образом отличались от идей нового императора. Если фельдмаршал ценил в каждом "чудо-богатыре" личность, поощрял инициативу и стремился к тому, чтобы не только офицеры, но и простые солдаты в бою действовали осознанно, то Павел видел в вооруженных силах жестко управляемый механизм, всегда готовый к исполнению команд. Этим объяснялась и любовь императора к парадам, и его неприязнь к тактическим учениям. Изменение военной доктрины Суворов переживал не только как личную катастрофу, но и как угрозу безопасности России. В частных письмах Александр Васильевич много размышлял о тех бедах, которые может принести стране правление Павла, но для верного присяге солдата выступление против своего императора было невозможно. Когда в 90-е годы ему предложили примкнуть к готовящемуся военному заговору, он с негодованием отказался. Суворов мог сколько угодно фрондировать перед Екатериной, мог не соглашаться и спорить с Павлом, и все же стать клятвопреступником - а заговорщик был для него именно клятвопреступником - он не мог. Александр Васильевич получил отставку и поселился в своем имении. Здесь он продолжал жизнь стоика и аскета. Вставал до рассвета, обливался холодной водой, шел в храм, где пел на клиросе и прислуживал, много читал, общался с крестьянами. Рассказывали, что некий важный гость был весьма удивлен, увидев, что фельдмаршал играет в бабки с крестьянскими детьми. Суворов же объяснил приезжему, что в России теперь столько фельдмаршалов, что делать им нечего, поэтому и приходится играть в бабки. Отойдя от дел, фельдмаршал размышлял о постриге. В декабре 1798 года он писал императору: "Ваше Императорское Величество, всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову Новгородскую пустынь, где я намерен окончить мои краткие дни в службе Богу. Спаситель наш один безгрешен. Неумышленности мои прости, милосердный Государь". Шестого февраля Суворов получил ответ государя, в котором вместо монастырской келии ему предлагалось командование армией. "Сейчас получил я, - писал Павел, - известие о настоятельном желании Венского двора, чтобы Вы предводительствовали армиями в Италии, куда и мои корпусы Розенберга и Германа идут". Судьба Суворова переменилась благодаря австрийским военачальникам, оценившим его гений еще во время русско-турецкой войны. По настоятельным ходатайствам венского двора Павел подписал-таки высочайший рескрипт, которым Суворову поручалось начальство над австро-русской армией в войне с Францией. Суворов был ошеломлен этим приказом, однако, ни минуты не колеблясь, принял назначение. Покидая место своей двухлетней ссылки, Александр Васильевич в свойственной ему манере сказал: "Служил за дьяка, пел басом, а теперь поеду петь Марсом". ГАЛОПОМ ПО ЕВРОПАМ События итальянского похода развивались стремительно. Четвертого апреля Суворов приехал к армии в Верону, уже на следующий день русские офицеры учили войска суворовской тактике, а еще через два дня армия выступила в поход. Восемнадцатого апреля, то есть всего через две недели после приезда Суворова, победоносные русско-австрийские войска вступили в Милан, а вскоре вся Северная Италия была освобождена от французов. Павел пожаловал Суворову титул князя Италийского, а мелкие итальянские князья буквально засыпали русского фельдмаршала наградами, к которым он, впрочем, относился со значительной долей иронии. Однажды Суворов потребовал награды для своего денщика Прошки, которого вся армия знала как пьяницу. Награждение орденом означает посвящение в рыцари, поэтому наградные знаки, которые получил нетрезвый денщик, формально назывались медалями, хотя они были изготовлены в единственном экземпляре, что по значению приравнивало их к орденам. Фельдмаршал лично разработал шутовской ритуал награждения Прошки. Первый пункт этого документа гласил: "Прошке быть завтра в трезвом виде". Согласно другому пункту церемониала, Прошка должен был целовать руку посланнику сардинского короля, который вручал награду. Однако посланник никак не соглашался с тем, чтобы награждаемый (то есть производимый в рыцарское достоинство) целовал ему руку, в результате чего Прошке, к восторгу наблюдавших эту сцену солдат, пришлось гоняться за потрясенным королевским посланником. Вопреки обещаниям австрийские войска покинули союзников, и Суворов получил приказ действовать в Швейцарии в одиночку. Фантастический переход суворовской армии через Альпы не имел и не имеет аналогов в военном искусстве. Конечно, через Альпы переходили и Наполеон, и Ганнибал, но они не воевали в горах, в то время как русским войскам приходилось штурмовать эту естественную крепость под огнем неприятеля. Только прошедшие суворовскую школу солдаты могли совершить подобное. ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ СУВОРОВ Вернувшись из своего последнего похода, прославленный генералиссимус вновь попал в немилость. Александра Васильевича, правда, это уже не особенно волновало, поскольку он понимал, что его военная карьера завершена. Великий пост 1800 года он провел в своем имении в Кобрине. Несмотря на протесты врача, неукоснительно посещал церковные службы. В относящихся к тому времени записях есть такие слова: "Будь христианин, Бог сам даст и знает, что когда дать". Здесь, в Кобрине, Александр Васильевич пробует себя как церковный песнотворец. Составленный им "Канон Спасителю и Господу нашему Иисусу Христу" был опубликован уже после смерти полководца. Последние дни он провел в доме своего родственника графа Д. И. Хвостова. Шестого мая 1800 года, причастившись Святых Христовых Тайн, Суворов произнес: "Долго гонялся я за славой - все мечта, покой души - у Престола Всевышнего". Через несколько часов он скончался. Его похоронили в Александро-Невской лавре, где покоятся мощи защитника России благоверного князя Александра Невского. На могильной плите полководца не указано ни титулов, ни наград. Высечено всего три слова: "Здесь лежит Суворов". Александр Кравецкий Фольклористы до сих пор записывают истории о том, что где-то в лесу в глубокой пещере спит богатырь Суворов. Если Россия вдруг окажется в опасности, он проснется и защитит свою родину СУВОРОВСКАЯ ШКОЛА Наставление войскам союзной армии о характере и способах действий против французов (1799 г.) 1. Штыком может один человек заколоть троих, где и четверых; а сотня пуль летит на воздух. Казаки должны всегда держаться за кавалерией: их быстрота довершает победу... и как только неприятель сбит, то ни один человек не спасен. 2. Быстрота и натиск - душа настоящей войны. Бегущего неприятеля ослабляет одно преследование. Победителю прилично великодушие. Бегущий неприятель охотно принимает пардон. Смерть или плен - все одно. 3. Пища поддерживает силы человека. В случаях особенных надобно довольствоваться малым. Кавалерия сама снабжает себя фуражом. Наставление австрийской армии о ежедневных упражнениях в действии холодным оружием и двусторонних атаках (1799 г.) Когда неприятель бежит, то его провожают ружейным огнем. Он не стреляет, не прикладывается, не заряжает. Много неудобств спасаться бегством. Когда же за ним штыки, то он еще стреляет; а потому не останавливаться, а ускорять его бегство штыками. День готовиться к маневрам. С утра упражняться штыками и саблями. По временам производить натиск пехоте против пехоты, кавалерии против кавалерии, поодиночке, повзводно, ротами, эскадронами, батальонами, полками, как признается удобнее. Особенно же следует беречь лошадей; человек лучше отдыхает. Замечания о доведении плана действий до каждого начальника и рядового солдата (1799 г.) План операционный: в главную армию, в корпус, в колонну. Ясное распределение полков. Везде расчет времени. В переписке между начальниками войск следует излагать настоящее дело ясно и кратко, в виде записок, без больших титулов; будущие же предприятия определять вперед на сутки или на двое. Недовольно, чтоб одни главные начальники были извещены о плане действия. Необходимо и младшим начальникам постоянно иметь его в мыслях, чтобы вести войска согласно с ним. Мало того, даже батальонные, эскадронные, ротные командиры должны знать его по той же причине, даже унтер-офицеры и рядовые. Каждый воин должен понимать свой маневр. Тайна есть только предлог, больше вредный, чем полезный. Болтун и без того будет наказан. Вместе с планом должен быть приложен небольшой чертеж, на котором нет нужды назначать множество деревушек, а только главные и ближайшие места, в той мере, сколько может быть нужно для простого воина... ШУБА С ЦАРСКОГО ПЛЕЧА Из "Анекдотов Князя Италийского, графа Суворова-Рымниковского, изданных Фуксом", СПб., 1827 *Граф Сент-Андре, почтенный Сардинский генерал, преданный Суворову, сказал ему однажды в разговоре: "Ваше сиятельство имеете врагов, но не соперников". *Слова "не могу знать, не умею сказать, полагаю, может быть, мне кажется, я думаю" - и все подобное, неопределительное, могли его рассердить до чрезвычайности. Один, принадлежавший к дипломатическому корпусу, имел несчастие употреблять сии слова и никак не мог отвыкнуть. Он однажды довел Князя до того, что тот велел растворить окошки и двери и принесть ладану, чтобы выкурить и очистить воздух от заразительного "немогузнайства". *Государыня Императрица Екатерина, узнав, что Суворов ездит и ходит в трескучие морозы в одном мундире, изволила для сбережения его здоровья подарить ему пребогатую черную соболью шубу. Он принял дар сей монаршего благопризнания с должным благоговением; возил с собою в карете, держа со всякою бережливостью на коленах, но никогда не дерзал возлагать на грешное свое тело, как он отзывался о себе по христианскому смирению. Какими были последние дни жизни А. В. Суворова? Какими были последние дни жизни А.В.Суворова? Один из заключительных походов генералиссимуса Суворова глазами художника Василия Сурикова 18 мая (по новому стилю) 1800 года в 15 часов в Санкт-Петербурге не стало великого русского генералиссимуса Александра Васильевича Суворова. И хотя многие знали, что в последнее время великий полководец часто болел, для большинства современников эта смерть оказалась неожиданной. Трудно было в это поверить еще и потому, что минуло только 7,5 месяцев с того момента, как 18-тысячное войско под командованием Суворова совершило легендарный переход через Альпы, разбив и обратив в бегство 70-тысячное французское войско. Даже сегодня, спустя два с лишним века после этого события, глядя на знаменитую картину Василия Сурикова «Переход Суворова через Альпы», трудно избавиться от ощущения, что свой подвиг полководец совершил за несколько лет до кончины, в более молодом возрасте. Но факт остается фактом – Александр Васильевич практически до конца своей жизни участвовал в сражениях. Историки рассматривают, как минимум, две основные причины того, что Суворов ушел из жизни, едва перешагнув 70-летний рубеж. Неудачная женитьба, стоившая ему очень много нервных клеток, и опала императора Павла I, с которым полководец, по большому счету, так и не нашел общий язык. Если говорить о женитьбе, то она вряд ли могла быть удачной. Во-первых, к своим 44 холостяцким годам Суворов приобрел столько милых сердцу привычек, что трудно было расставаться с ними, подстраиваясь под прихоти девочки, годившейся ему в дочери (Варвара была моложе на 20 лет). А во-вторых, семейная жизнь нравилась Александру Васильевичу куда меньше, чем участие в битвах. Иначе чем объяснить тот факт, что, едва обвенчавшись с молодой невестой, Суворов обратился с личной просьбой к императрице о направлении на театр русско-турецкой войны в 1-ю армию генерала-фельдмаршала П. А. Румянцева-Задунайского. И уж если у мужа одни пушки в голове, то какой жене это понравится? Даже рождение дочери не стало фактором, сближающим супругов. Варвара Ивановна очень скоро нашла Александру Васильевичу «заместителя» в лице молоденького племянника своего же мужа. Это был двойной удар, двойная измена. И обе семьи, Суворовых и Прозоровских приложили немало усилий для того, чтобы «замять скандал», решить все полюбовно. Варвара Ивановна поклялась на Библии, что с сегодняшнего дня «ни-ни», и видимый мир был восстановлен. Был ли он до конца искренним, теперь никто не узнает. Но сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит. Не прошло и нескольких лет, как княгиня увлеклась капитаном Сырохневым, писаным красавцем, молодым литератором, автором этнографических исследований, который помогал мужу править «Науку побеждать». Сырохнев на правах едва ли не члена семьи бывал у Суворовых часто. И однажды, пока полководец учил уму-разуму коварных ногайцев в степях, его литературный соавтор слишком уж вжился в образ помощника. Измена раскрылась по всем жанрам анекдотического искусства. Александр Васильевич вернулся из похода поздно ночью, тихонько пробрался на половину своей жены и застукал развратников с поличным. Теперь уж никакие уговоры не помогли – супруги расстались. Но, в конце концов, даже великие люди бывают обмануты дочерями Евы. С этим Суворов, похоже, смирился. Но вот смерть Екатерины II, которая последовала в 1796 году, великий полководец переживал куда более остро. Мало кто знает, но они были ровесниками и познакомились, когда им было по 19 лет, когда будущая императрица обратила внимание на молодцеватого капрала, стоявшего на посту у Монплезира, в Петергофе. Узнав, что бравый парень – сын Василия Ивановича Суворова, Екатерина достала серебряный рубль, с намерением вручить его «солдатику». Но будущий полководец отказался его брать, сказав, что по уставу караульный не имеет права брать денег. Императрица похвалила его за «знание службы», потрепала по щеке, дала ему поцеловать свою руку и положила рубль на землю, сказав: «Как сменишься, так возьми». Суворов всю жизнь хранил эту монету. И в дальнейшем Екатерина II твердо знала, что у нее есть человек, который никогда ей не изменит и всячески одаривала его своими милостями. И в минуты особой опасности она всегда о нем вспоминала. Скажем, когда бунт Пугачева достиг апогея, императрица отправила на его подавление именно Суворова. И хотя Александр Васильевич опоздал, бунтовщика схватили еще до того, как он прибыл к месту боев, но в Симбирск Пугачева сопровождал именно Суворов. Новый император Павел I не очень-то жаловал Суворова за его солдатскую прямоту. Задумав провести реформу в армии, император предписал служить по уставу, написанному на основе прусского. Тогда-то и произнес полководец ставшую знаменитой фразу: «Русские прусских всегда били». За это и поплатился – 6(17) февраля 1797 года Суворов был уволен из армии и сослан в с. Кончанское Новгородской губернии (в свое имение) под присмотр полиции. И только новая война с французами заставила императора изменить свою точку зрения – в начале 1799 года Суворов согласился встать во главе русско-австрийских войск. А потом были Итальянский и Швейцарский походы, в которых Александр Васильевич подтвердил силу русского оружия. А теперь непосредственно о последних днях великого генералиссимуса. Болезнь, полученная им во время ночевок на перевалах под открытым небом, дала себя знать еще по пути в Россию. В Кракове Суворов почувствовал первый приступ. А по приезду в родовое имение Кобрино он вынужден был сделать длительную остановку. Отсюда в Петербург с известием о тяжелом состоянии фельдмаршала уехал Багратион. Но вместо слов поддержки он дождался от императора только выволочки за содержание в армии дежурного генерала – должности, не предусмотренной новыми уставами, а также запрет иметь адъютантов. Вообще-то в Петербурге была намечена торжественная встреча героя. Для этой цели была специально приготовлена золоченая карета. Но Павел I нашел к чему придраться, и милость проехаться в золоченой карете еще нужно было заслужить. Суворов этого не дождался. Полководец Багратион, так вспоминал о своей встрече с Суворовым в Петербурге: «Я застал Александра Васильевича в постели; он был очень слаб; впадал в обморок; терли ему виски спиртом и давали нюхать. Пришедши в память, он взглянул на меня; но в гениальных глазах его уже не блестел прежний огонь. Долго смотрел он, как будто стараясь узнать меня; потом сказал – «А! это ты, Петр; здравствуй!» – и замолчал». Слабость нарастала, Суворов потерял сознание утром 18 мая. В себя он так и не пришел. Но даже смерть униженного полководца не смягчила гнева императора: в официальных «Петербургских ведомостях» о смерти Суворова даже не сообщили, гвардия не была назначена участвовать в похоронах, а хоронить было приказано с фельдмаршальскими почестями, т.е. рангом ниже. Возможно, именно эта непочтительность и заносчивость косвенным образом сказались и на судьбе самого Павла. В ночь на 11 марта 1801 года заговорщики, в основном гвардейские офицеры, ворвались в покои Павла в только что выстроенном Михайловском замке с требованием отречься от престола. Когда же император попытался возразить и даже ударил кого-то из них, один из мятежников стал душить его своим шарфом, а другой ударил в висок массивной табакеркой. Народу было объявлено, что Павел скончался от апоплексического удара… А Суворов остался в памяти людской, как человек, который провел 60 сражений и боев и одержал 60 побед. За двадцать походов войска Суворова захватили у неприятеля 609 знамен, 2670 пушек, 107 судов, 50 тысяч пленных. Его имя до сих пор является нарицательным… Дмитрий Петрович Неверовский (1771-1813) Дмитрий Петрович Неверовский 2 ноября (21 октября ст.с.) - день памяти героя Отечественной войны 1812 года генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского, скончавшегося в 1813 году. Он родился 1 ноября (21 октября ст.с.) 1771 г. в селе Прохоровка Полтавской губернии в семье сотника. В 1786 г. Неверовский начал службу рядовым лейб-гвардии Семеновского полка. Уже в офицерских чинах Неверовский участвовал в Русско-турецкой войне 1787–1791 гг. и в войне с Польшей (1792–1794 гг.). К 1812 году он уже командовал 27-й пехотной дивизией. В августе 1812 г. Неверовский оказал упорное сопротивление превосходящим силам конницы Мюрата под Красным, в результате чего Наполеон не смог отрезать Русские войска от Смоленска и зайти им в тыл, "Нельзя довольно похвалить храбрости и твердости, с какою дивизия, совершенно новая, дралась против чрезмерно превосходных сил неприятельских", – писал об этом сражении П.И.Багратион. За этот подвиг Неверовский получил орден св. Георгия 4 степени. С боями генерал совершил прославивший его переход к Смоленску. Этот подвиг "бессмертную славу ему делает", – считал Император Александр I. Отлично проявил себя Неверовский и в Бородинском сражении, воюя за Шевардинский редут, и при обороне Семеновских флешей. Даже будучи ранен, он не покинул поле брани. В звании генерал-лейтенанта Неверовский принимал участие в боях под Тарутином и Малоярославцем. В 1813 году генерал был тяжело ранен в ногу в лейпцигской "Битве народов". В результате ранения у него началась гангрена, от которой он вскоре и скончался. В 1912 году, к столетию Бородинской битвы, прах Неверовского был перезахоронен на Бородинском поле. НЕВЕРОВСКИЙ - "РУССКИЙ МАРС" ОН ГОТОВИЛ СОЛДАТ НЕ ОБОРОНЯТЬСЯ И ОТСТУПАТЬ, А ТОЛЬКО НАСТУПАТЬ 1 ноября исполняется 235 лет со дня рождения знаменитого русского полководца, героя Отечественной войны 1812 г. Дмитрия Петровича Неверовского. Будущий полководец родился в селении Прохоровка Полтавской губернии Золотоношского уезда. Отец Дмитрия, Петр Иванович, служил в течение 15 лет прохоровским сотником, а затем золотоношским городничим. Детство Дмитрия прошло среди бурного украинского приволья. Отец не прочил сыну военной карьеры - его дальнейшую судьбу решил случай. В семье Неверовских часто бывал знаменитый сановник екатерининской эпохи граф П.В. Завадовский. Он и решил взять отрока в Санкт-Петербург. По ходатайству графа 15-летний Неверовский был зачислен в лейб-гвардии Семеновский полк. Для молодого человека это было очень почетно. Этот полк был не только боевой единицей, но и своеобразным учебным заведением, в котором, проходя службу, постигали азы военного искусства молодые дворяне, некоторые из них стали впоследствии выдающимися военачальниками. Молодой Неверовский с головой окунулся в военную службу, не чураясь никакой работы. Через год он стал сержантом. В 1787 г. Неверовский уже в чине поручика был определен в Малороссийский кирасирский полк, а затем переведен в Архангелогородский мушкетерский полк. Однако молодой офицер тяготился обыденной мирной военной службой и жаждал активной деятельности. Вопреки увещеваниям родственников и графа Завадовского (грозившегося лишить его своего покровительства) Неверовский испросил перевода в армейский полк, находящийся на южной границе, где шли военные действия с Турцией. Первое боевое крещение офицер получил в 1788 г. в сражении на р. Сальче, где войска украинской армии под командованием генерала Н.В. Репнина в жестоком бою разгромили большой турецкий отряд и преследовали его вплоть до Измаила. Пренебрегая опасностью, Неверовский шел в атаку впереди солдатского строя. Именно тогда стал знаменитым его клич: "В штыки! В штыки!". Впоследствии Неверовский принимал участие в покорении Бендерской крепости, а после заключения мира с Турцией, в 1791 г., был переведен в армию, действовавшую против поляков. В Польше он отличился в сражениях при Деревице и Городище. За отличие в боях Неверовский получил чин капитана. В 1794 г. под командованием А.В. Суворова он принял участие в варшавском походе и сражении при Мацеовичах, где был взят в плен предводитель польского восстания Т. Костюшко. Особенно отличился Неверовский при взятии предместья Варшавы Праги в октябре 1794 г. За участие в польской кампании он получил чин секунд-майора и золотой пражский крест. "Сам русский Марс", - говорил Суворов, представляя Неверовского к очередному званию. После окончания польской кампании 4-й батальон Екатерининского егерского полка, в котором служил Неверовский, был расформирован. В декабре 1797 г. он получил назначение в Малороссийский гренадерский полк. Этот период жизни офицера не отмечен участием в боях, но именно тогда завершилось становление Неверовского как не только боевого офицера, но и полководца и воспитателя. Этот процесс происходил в сложное время для русской армии. Павел I стремился перестроить ее по прусскому образцу. Как и большинство русских офицеров, Неверовский не принимал этого. Он считал, что не слепая храбрость приносит успех, а воинское искусство. И обучение ему вырабатывает "на себя надежность". Воин и в мирное время, отмечал он, - на войне. Отстаивая свои позиции, Неверовский быстро достиг результатов. Части, которыми он командовал, заметно отличались от других своей выучкой, владением "смелой нападательной тактикой". Подобно Суворову, Неверовский не вводил приемов обучения, связанных с отступлением и обороной. Он считал, что солдаты в ходе смелых атак, обороняясь и отступая, будут драться с упорством, непрерывно нападая на противника. В 1803 г. впервые в России стали создавать полки морской пехоты. Они формировались из возникших тремя годами ранее морских батальонов. Неверовский был назначен командиром первого из них. Ему пришлось вникать в непривычную для него жизнь морских пехотинцев, деятельно готовить их к сражению на воде и суше. В сентябре 1803 г. Неверовский произведен в полковники, а в 1804 г. - в генерал-майоры с назначением шефом 3-го морского полка, расположенного в Ревеле. В 1805 г. по инициативе Англии для борьбы с Наполеоном была создана 3-я коалиция. В нее вошли Англия, Австрия, Неаполитанское королевство, Швеция и Россия. Союзники намеревались наступать на Францию с трех направлений: из Италии, Баварии и Северной Германии. Третьему морскому полку Неверовского предстояло погрузиться на корабли и в числе других войск под командованием графа Толстого выступить против Наполеона. Однако активных боевых действий полку вести не пришлось. Тем не менее по возвращении из Шведской Померании в марте 1806 г., представляя Александру I свой батальон, Неверовский удостоился бриллианта с руки императора и ордена Св. Владимира III степени. Успешное командование полком повлияло на дальнейшую судьбу Неверовского. В 1807 г. он был назначен шефом Павловского гренадерского полка. Это было очень почетное назначение. Полк имел богатые боевые традиции. За успешные боевые действия он был переведен в гвардию и получил георгиевские знамена. В память о сражениях павловцы носили гренадерки, на которых были выбиты имена воинов, отличившихся в боях. Командуя полком, Неверовский применял свою систему обучения. Так, он придавал большое значение одиночной системе обучения, развитию инициативы у солдат. Серьезное внимание обращалось на сбережение ружей ("яко первейших предметов на службе"). В Павловском полку нередко происходили состязания в стрельбе, а в то время на обучение отпускалось лишь 6 патронов в год! Во время стрельб, будучи сам отличным стрелком, Неверовский брал у промахнувшегося ружье и стрелял метко в цель, говоря: "Вот как надо стрелять павловскому гренадеру!". В конце 1811 г. по поручению Александра I Неверовский приступил к формированию новой 27-й дивизии. Прощаясь с Павловским полком, он отмечал в приказе: "Прощайте, молодцы-гренадеры, не поминайте лихом своего командира. Я же это время и вас никогда не забуду!". В конце апреля 1812 г. формирование дивизии было завершено. В дивизию вошли 6 полков: Одесский, Тарнопольский, Виленский и Симбирский пехотные, а также 49 и 50-й егерские. Ее численность составляла свыше 8 тыс. человек. Уже в мае дивизия двинулась на соединение со 2-й армией князя П.И. Багратиона. Соединение произошло в конце июня в г. Новогрудке. Багратион, выслушав доклад, сказал: "Отдыхать нет времени - армия вступает в бой. Идем на соединение с 1-й армией". Армия Багратиона, ведя арьергардные бои с втрое большим по численности противником, стремительно продвигалась к северу. "В 22 дня, - вспоминал впоследствии Неверовский, - сделали мы до 800 верст и совершали марши не менее 40-45 верст в день". В конце июля 1 и 2-я Западные армии соединились под Смоленском. Основные французские войска были сосредоточены в районе Витебска. Отсюда к Смоленску шли три дороги: через Поречье, Рудню, г. Красное. Наступлением по первому пути французы рассчитывали отбросить русские армии к югу; по 2-му - ударить во фронт, а по 3-му пути обойти русскую армию с тыла и отрезать от основных баз снабжения. В обстановке неизвестности, в ожидании французских ударов войска обеих русских армий маневрировали, занимая то одни, то другие позиции. Неверовский получил приказ Багратиона направляться по Красненской дороге. Наполеон, оставив прикрытие на Рудненской дороге, 1 августа перешел через Днепр. Для удара на Смоленск было сосредоточено 5 пехотных и 4 кавалерийских корпуса, гвардия. В голове армии шли 3 кавалерийских корпуса маршала Й. Мюрата. Общая численность группировки достигала свыше 22 тыс. человек. Отряд же Неверовского не превышал 7 тыс. человек. В Красном были оставлены два егерских полка и столько же орудий. Утром 2 августа кавалерия Мюрата прошла Ляды и двинулась на Красное. Неверовский принял решение сдерживать противника до последней возможности, а потом отходить к Смоленску. Дорога от Красного к Смоленску проходила по плотине. Учитывая огромное неравенство сил и уязвимость местности, Неверовский решил оставить город и дать сражение восточнее его. В центре боевого порядка расположились Полтавский и Симбирский полки. Фланги были укреплены конницей (правый - казаками, левый - харьковскими драгунами). Вскоре подошли французские войска. Это была конница Мюрата и пехотная дивизия Ледрю. Не ожидая встретить здесь значительного сопротивления, французы стали брать Красное в кольцо. Мюрат, как и предполагал Неверовский, начал обходить левый фланг русских войск. Харьковские драгуны, стоявшие здесь, были быстро опрокинуты. Артиллерия, размещенная сзади, не смогла остановить французскую конницу. И была взята неприятелем. Дивизии Неверовского, оставшейся без артиллерии, с фронта угрожала пехота маршала М. Нея, а конница Мюрата стремилась совершить обход с флангов. Отступая под натиском превосходящих сил французов, Неверовский, дождавшись подхода егерских полков из Красного, построил войска в несколько каре и стал отходить к Смоленску. Видя упорное сопротивление русских, Ней предложил Мюрату подвезти оставленные в Красном 60 орудий и расстрелять обороняющихся. Но Мюрат не принял предложения. Он снова и снова посылал кавалеристов в атаку. Около 40 раз французы атаковывали русских. Неверовский, умело используя местность, постепенно отходил к Смоленску и к концу дня достиг его. Потери были довольно велики - около 1200 рядовых и 20 офицеров. Сражение дивизии Неверовского, сумевшей отбиться от огромной армии Мюрата у Красного, произвело сильное впечатление. В русской армии восхищались боевыми качествами дивизии. Неожиданное для Наполеона сопротивление русской дивизии сорвало его замысел внезапно выйти к Смоленску, овладеть им, а затем ударить по русской армии с тыла. Дивизия Неверовского задержала продвижение французов на целые сутки. Князь Багратион докладывал Александру I: ":Можно даже сказать, что примера такой храбрости ни в какой иной армии показать нельзя". Отступая к Смоленску, отряд Неверовского соединился с войсками генерала Н. Раевского. 27-я дивизия заняла оборону на левом фланге в предместье Рачевка. Здесь в течение 4-5 августа войска Неверовского сдерживали натиск превосходящих сил противника. В Рачинском предместье, а именно прорывом на этом направлении, Наполеон рассчитывал отрезать обороняющихся от Днепра. Под покровом ночи русские войска, оставив для прикрытия несколько егерских полков, начали покидать Смоленск. Уходила и сильно поредевшая 27-я дивизия. Взятие Смоленска было значительным успехом для Наполеона. Теперь русская армия до самой Москвы не имела крупных опорных пунктов. Но, отходя, русская армия деятельно готовилась к решительному сражению. У деревни Шевардино был сооружен редут, представлявший правильный пятиугольник, окруженный по периметру земляным валом и глубоким рвом. Укрепление предназначалось для круговой обороны. Оборонять его было поручено отряду, в который входила и 27-я дивизия. Отряд возглавлял генерал-лейтенант А.И. Горчаков. Русские войска имели около 8 тыс. пехоты, 4 тыс. кавалерии и 36 орудий. Пехотные полки 27-й дивизии построились в две линии батальонных колонн. Заняв место непосредственно у редута, егеря в составе сводного отряда заняли позиции несколько впереди и первыми встретили неприятеля. Они открыли огонь во фланг вражеского корпуса, мешая развертыванию сил французов. Наполеон твердо решил овладеть редутом. Он бросил свыше 30 тыс. пехоты, 10 тыс. конницы и 186 орудий. В помощь одному из егерских полков, оказавшемуся на направлении главного удара, Неверовский выделил Тарнопольский полк. Батальоны 27-й дивизии более 10 раз ходили в атаку. Вскоре прибыл Багратион со 2-й гренадерской дивизией. Он и произвел последнюю атаку. Кутузов считал, что удерживать редут следует до тех пор, пока войска 2-й Западной армии устроятся на новой позиции за Каменным оврагом. С наступлением ночи надобность в этом отпала, и отряд Горчакова в полном порядке начал отход. Бой за Шевардинский редут был очень напряженным и кровопролитным. Об этом можно судить по потерям дивизии Неверовского. Накануне сражения она, пополнившись 4 тыс. рекрутов, составляла 6 тыс. человек, а после боя осталось лишь 3 тысячи... Шевардинский бой имел большое значение. Он дал русским возможность выиграть время для завершения оборонительных работ на Бородинской позиции, уточнить численность группировки сил противника, определить направление его главного удара. В Бородинском сражении 27-я дивизия сыграла значительную роль. Она входила в состав 8-го корпуса генерал-лейтенанта М.М. Бороздина и была расположена на левом фланге русских войск. С началом сражения 8-й корпус, оборонявший Семеновские флеши, оказался в центре событий. На этом участке Наполеон сосредоточил 45 тыс. кавалерии и пехоты, свыше 400 орудий. Им противостояло всего 20 тыс. русских. Бои за Семеновские флеши были настолько ожесточенными, что привели к огромным потерям с обеих сторон. Дивизия генерала Воронцова, входившая в 8-й корпус, была почти вся истреблена. Неверовский принял решение с остатками своих войск ударить в штыки. 27-я дивизия понесла значительные потери. За Бородинское сражение он был произведен в генерал-лейтенанты. С началом отхода от Москвы русских войск дивизия Неверовского поступила в распоряжение генерала Милорадовича и действовала в арьергарде. Ее путь пролегал вначале по Рязанской дороге, но потом вслед за основной армией дивизия перешла на Калужское направление. 27-я дивизия принимала непосредственное участие в сражениях под Красной Пахрой, Вороновом, Красным, Малоярославцем. Дивизия так поредела, что ее оставили в Вильно для переформирования. Весной 1813 г. 27-я выступила из Вильно. Она вошла в состав корпуса генерала Сакена, а впоследствии - в Силезскую армию прусского генерала Блюхера. Дивизия принимала активное участие почти во всех сражениях Силезской армии. Одно из них - Лейпцигское ("битва народов") стало для Неверовского роковым. 21 октября 1813 г. смертельно раненный, он, не приходя в сознание, умер. С воинскими почестями был похоронен в г. Галле. В 1912 г. прах Дмитрия Петровича был перевезен в Россию и захоронен на Бородинском поле, недалеко от тех мест, где проходили бои за Семеновские флеши. .ИСПОЛНЯЛ ВСЕ ОБЯЗАННОСТИ КАК ХРАБРЕЙШИЙ И ДОСТОЙНЕЙШИЙ ГЕНЕРАЛ" Илл. 1. Дмитрий Петрович Неверовский В заголовок вынесены слова М. И. Кутузова из донесения императору Александру I о подвиге Дмитрия Петровича Неверовского в Бородинском бою. Многие ли, кроме специалистов по истории Отечественной войны 1812 года, помнят ныне о ратных подвигах этого замечательного полководца? А между тем во время войны с Францией имя молодого генерала гремело по всей России, его знали французские маршалы и даже Наполеон - они считали Неверовского одним из лучших русских генералов. Мы, Рассеюшки солдаты, Ухнем пушкой по врагам, Пули-дуры, аты-баты, И штыки помогут нам!.. Из старой солдатской песни С юных лет мне запомнился очерк поэта Николая Тихонова из военного журнала "Красноармеец" № 2 за 1944 год, который прислал с фронта отец нам, своим малолетним сыновьям. Очерк рассказывал об удивительном подвиге 27-й пехотной дивизии и ее командира Неверовского у села Красное близ Смоленска в августе 1812 года. В упорном бою он на сутки остановил войска Наполеона, задержав их на время, необходимое для соединения двух русских армий (Барклая-де-Толли и Багратиона) в одну. Поражал массовый героизм юных новобранцев дивизии, только вчера взятых из деревень, еще необстрелянных, не побывавших в серьезных боях. Поражало, как они смело, без паники и суеты по команде своего командира дружными меткими залпами сметали мчавшихся на них всадников Мюрата. Прорвавшихся к боевому каре французских кавалеристов встречала "щетина" из тысяч штыков, и враги замертво падали на землю. "Подвиг дивизии генерала Неверовского под Красным". Литография с картины П. Гессе Сорок неистовых атак маршала Мюрата отбила дивизия Неверовского в 15-часовом непрерывном бою, но не отступила и не пустила Наполеона к Смоленску. Восхищал сам облик Неверовского - молодого статного генерала в белой рубахе под распахнутым мундиром с Золотым Прагским крестом, со шпагой в руках летящего на коне. Так выглядел пехотный генерал в годы войны с Наполеоном Этот очерк стал едва ли не первым в советское время упоминанием о герое-генерале и его славной дивизии. О Неверовском вспомнили в тяжелое для страны время войны с фашизмом, когда потребовался выдающийся пример стойкости и отваги. Время и история не оставили подробных сведений о жизни и подвигах этого замечательного сына России. Крайне скупы и разрознены факты его короткой жизни, вкрапленные подчас лишь словом, фразой в рапорты, донесения и сводки битв и дошедшие до нас в трудах военных историков того времени - А. И. Михайловского-Данилевского, М. И. Богдановича, Д. П. Бутурлина. Родился Дмитрий Петрович Неверовский 21 октября 1771 года на берегу Днепра, в селе Прохоровке Полтавской губернии в семье сотника на государевой службе. Его отец, Петр Иванович, и мать, Прасковья Ивановна, урожденная Левицкая, были люди среднего достатка. Мальчик оказался способным и ко всему любознательным. В четырнадцать лет он прекрасно знал (кроме украинского и русского) немецкий язык и латынь, математику и баллистику, любил военное дело. Был необычайно красив собой, росл, поражал всех в округе своей сноровкой и богатырской силой. На одаренного юношу обратил внимание сосед, знаменитый вельможа екатерининского времени граф Петр Васильевич Завадовский - его имение располагалось по соседству с Прохоровкой. Он взял юного Неверовского с собой в Санкт-Петербург и в мае 1786 года определил в лейб-гвардии Семеновский полк в чине сержанта. Юноша всей душой предался любимой им военной службе. И когда через два года началась Русско-турецкая война, Неверовский, вопреки уговорам своего попечителя и друзей по полку, буквально убежал в действующую армию, определившись поручиком в Малороссийский гренадерский полк. Не сразу и не вдруг исполнилось его пламенное желание испробовать себя на бранном поле. Но это время пришло. Отличившись в сражениях с турками при Бендерах и Салоче, с поляками при Деревице, Городище и в пригороде Варшавы - Праге, он за боевые заслуги получает повышение в чинах, первый боевой орден - Золотой Пражский Крест, и следом орден Св. Владимира IV степени. Сам "Великий Марс", А. В. Суворов, представил капитана Неверовского к досрочному чину секунд-майора. Ему 23 года, может быть, кто-то к его годам добился большего, но он на взлете и на хорошем счету, опытный, отважный офицер полка, любимец солдат. Части, которыми командовал Неверовский, выгодно отличались от других своей выучкой, дисциплиной, меткостью стрельбы, "смелой наступательной тактикой" и быстротой выполнения всех боевых приемов и действий. В начале XIX века он служит в морских войсках, командует морской пехотой. Смелый офицер - честный и порядочный, чуждый лести и интриг, влюбленный в военную службу - был замечен императором Александром I и снискал его расположение. Отныне его путь наверх получил явное ускорение. В 1803 году он полковник, через год генерал-майор, командир морского полка с пребыванием в Ревеле (ныне Таллин). Во время "небатального" периода его полк упорно тренировался, оттачивая боевое мастерство. В мае 1806 командир 3-го морского полка генерал Неверовский представил свои батальоны на смотр находившемуся в Ревеле Александру I. Полк был в отличном состоянии, блестяще выполнил стрельбы и показал боевую атаку полка с моря. Восторженный император высоко оценил боевую выучку полка и пожаловал генералу Неверовскому орден Св. Владимира III степени и перстень с бриллиантом с собственной руки. По воспоминаниям современников, Дмитрий Петрович был не только красив собой, высок и статен, но отличался "чистосердечностью и прямодушием, с простотою обхождения соединял он ум возвышенный, с откровенностью - здоровое и глубокое воззрение на предметы" - так написано о нашем герое в книге "Жизнь и подвиги генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского (1771-1813 годы)", изданной под редакцией полковника Генерального штаба В. А. Афанасьева (Москва, 1912). Служа в Ревеле, женился на дочери адмирала Алексея Мусина-Пушкина, очаровательной Елизавете Алексеевне, которой было в ту пору 17 лет. Молодой обаятельный генерал сразу же покорил сердце юной красавицы, и вскоре, 27 июля 1805 года, в Ревеле состоялась их свадьба. У них родилась дочь, которую Дмитрий Петрович очень любил. ...Гроза двенадцатого года с каждым днем надвигалась на Россию. Подчинив себе почти всю Европу и создав огромную, по сути всеевропейскую армию, Наполеон теперь устремил свой взор на еще непокоренного восточного гиганта. Война России с наполеоновской Францией становилась неизбежной. Император Александр своим указом поручил командиру Павловского гренадерского полка, генерал-майору Д. П. Неверовскому, в кратчайший срок сформировать в Москве новую 27-ю пехотную дивизию и возглавить ее. "Дмитрий Петрович, - сказал ему Государь при этом назначении, - дивизию нужно сформировать очень скоро. Дело это трудное, но я совершенно уверен, что ты оправдаешь мое ожидание". Неверовский в двухмесячный срок создал дивизию численностью в 8100 человек (при 211 офицерах) из шести полков: Одесского, Тернопольского, Виленского и Симбирско го, 49-го и 50-го егерских и 30-ти орудий, взяв в новую дивизию многих жителей Москвы и Подмосковья. В июне 1812 года он уже командовал ею. Император Александр I, высоко оценив воинский талант Неверовского, поручил ему, в канун войны с Наполеоном, срочно сформировать 27-ю пехотную дивизию Царский указ торопил. Дивизия прошла ускоренное обучение. Ветераны удивлялись, как кропотливо и настойчиво, не жалея времени, Неверовский пестовал молодых новобранцев. Часто он брал ружье солдата, становился за бруствер и, стоя или лежа, всаживал пулю за пулей точно в центр мишени. "Вот так надо стрелять всем. Каждая пуля должна найти и поразить врага!"... Показав на смотре высочайшую выучку и мастерство в стрельбе, дивизия по всем статьям была признана образцовой дивизией русской армии, а генерал Неверовский получил очередной орден, Св. Анны I степени. Унтер-офицер Павловского гренадерского полка, которым командовал Неверовский. Художник Б. П. Виллевальде ...Внезапное нападение на Россию Наполеона, большое численное превосходство его войск принудили Первую и Вторую русские армии раздельно отступать в тыл при постоянно грозящем со стороны противника окружении. Первоначальная встреча армий планировалась у Дриссы, на Двине, но не состоялась, и армии продолжали отходить раздельно. Их соединение становилось главной задачей, определявшей не только судьбу русской армии, но и судьбу России. Местом новой встречи был определен Смоленск. Там лежал "ключ" от Москвы. Туда шли русские полки, туда же спешил и Наполеон, надеясь быть там первым. Он всячески препятствует соединению русских армий, разбить которые поодиночке или блокировать от совместных действий много проще, чем иметь дело с объединенной армией. Достигнув такой цели, Наполеон получил бы "зеленую улицу", и не только до Москвы. Он опережал русских, идя ускоренным маршем, и был уверен, что окажется в Смоленске первым. Его войска форсировали Днепр, и с возвышений уже виднелось сиянье куполов смоленских соборов и церквей... Для соединения русским армиям не хватало одних суток. Военный историк А. И. Михайловский-Данилевский так пишет об этом драматическом моменте: "Впереди на Ляды шел Мюрат с корпусами Нансути, Монбрена и Груши. За ним пехотные - Ней, Даву, Богарне и гвардейский. Из Могилева через Романово - Понятовский, Жюно и Латур-Мобур. Почти вся армия Наполеона шла к Смоленску через Красное. В Красном стоял Неверовский с 27-й дивизией, Харьковским драгунским полком и тремя казачьими полками. Он имел повеление наблюдать дороги Оршанскую и Мстиславскую, держась в Красном сколько можно долее..." Илл. 3. Даву Луи Николя. Мюрат Иоахим. Ней Мишель Пройдя форсированным маршем и отдалясь от главных русских сил, генерал Неверовский с 27-й дивизией и приданными ему соединениями стал на пути Наполеона у местечка Красное, близ Смоленска. Барклаю-де-Толли и Багратиону для соединения их армий нужны были, как уже говорилось, сутки. На это время Неверовский, даже ценой жизни всей дивизии, должен был задержать, не пустить к Смоленску всю громадную армию Наполеона. Генерал уже дважды получал донесения, что к Лядам близ Красного "валом валят" французские войска и их количества не счесть. Едва отряд Неверовского построился в боевой порядок, как "лавина в 15 000 конницы Мюрата" атаковала и смела передовые части Неверовского, состоящие из приданной ему конницы. Посты были опрокинуты, казаки и драгуны рассеяны, подбиты две пушки, а пять захвачены "трофеем". Последние пять пушек генерал срочно отвел в тыл дивизии. Так уже в первом бою Неверовский лишился конницы, оставшись с одной пехотой. И снова слово - военному историку А. И. Михайловскому-Данилевскому: "...Он (Неверовский. - А.Д.) обратился к полкам: "Ребята! Помните, чему вас учили, поступайте так, и никакая кавалерия не победит вас! Не торопитесь в пальбе, стреляйте метко во фронт неприятеля; третья шеренга, передавай ружья, не суетясь, и никто не смей начинать без моей команды!"..."Далее Данилевский пишет: "Конница Мюрата понеслась на пехотное каре с двух сторон; спокойно, безмолвно стояла дивизия. Но вот раздалась команда "Тревога!", барабаны забили сигнал, по фасам каре раздались, сливаясь в общий гул, выстрелы, и французские всадники трупами устлали землю, а вся масса повернула назад. Стрельбе был дан сигнал "Отбой". Неверовский начал отступать. Мюрат усилил атаки, но тщетно. Каре, защищаясь деревьями, отбивалось огнем. Мюрат предложил сдаться, но, конечно, получил отказ. Так каждый шаг своего пути на протяжении двенадцати верст отвоевывала себе доблестная 27-я дивизия. И силы всей конницы Мюрата не могли сломить ее". Историк завершает: "...Громада ея, какая была у Мюрата, в сорок атак не могла истребить нашей пехоты". Неверовский выполнил приказ и на сутки остановил продвижение всех 190 тысяч солдат Наполеона, двигавшихся на Смоленск. Он сорвал стратегическую задачу французов - опередить русских и первыми взять Смоленск. Русские армии соединились в одну. Багратион, лучший судья тех военных подвигов, в донесении № 475 от 5 августа 1812 года так сообщил императору Александру I об этом бое: "Нельзя довольно похвалить храбрость и твердость, с какою дивизия, совершенно новая, дралась против чрезмерно превосходных сил неприятельских. Можно даже сказать, что примера такой храбрости ни в какой армии показать нельзя". Неприятель, словами секретаря Наполеона, генерала Поля Сегюра, отдал должное русским героям: "Неверовский отступал, как лев; самая блистательная храбрость наших солдат истощается; ударяя в густую колонну, они рубят ее, но не могут сломить. Красненское дело являет достопамятный пример превосходства хорошо выученной, искусно предводимой пехоты над конницей". Сам Мюрат, который 40 раз атаковал Неверовского, заявил окружающим: "Никогда не видел большего мужества со стороны неприятеля". Успех боя предопределило высокое полководческое искусство Неверовского, эффективное использование всех компонентов боя. Назову главные. Искусный выбор позиции и удачное расположение полков. Блестящая выучка и мастерство в стрельбе. Новая тактика увеличения темпа и плотности огня за счет быстрой перезарядки ружей задними шеренгами и четкой передачи их в первые ряды и нанесения мощных залпов. Единение командира и дивизии, точное и быстрое исполнение приказов и команд. Высокий воинский дух и небоязнь врага, готовность к самопожертвованию и подвигам во имя Отечества. Наполеон был ошеломлен, узнав, что его "великую армию" сдерживала всего одна русская дивизия. Это так подействовало на императора, что он долго не мог прийти в себя и ослабил свой натиск на Смоленск. Его сподвижники - Сегюр, Пеле, Колленкур, Бертье и Ней - в своих мемуарах отмечают, что никогда не видели Наполеона таким безвольным и разбитым. Генерал Раевский, посланный Багратионом на подмогу Неверовскому, получил в пути от генерала Л. Л. Беннигсена сведения о разгроме 27-й дивизии (что оказалось неправдой) и свернул к Смоленску. Заняв его предместья, генерал приготовился к штурму города противником. Штурма не последовало, и это удивило Раевского: "Я сражался с твердым намерением погибнуть на сем посту спасения и чести. Но взвешивая, с одной стороны, важность последствий дела, а с другой, малость потерь, мною понесенной, ясно вижу, что удача зависела не столько от моих соображений, сколько от слабости натисков Наполеона. Вопреки всегдашних своих правил, видя решительный пункт, Наполеон не сумел им воспользоваться", - писал он в донесении. "Виновником" этого был Д. П. Неверовский. Его дивизию считали уничтоженной. Каково же было удивление защитников Смоленска, когда вместо штурмовых колонн французов они увидели на фоне огненного зарева подходившую к ним дивизию Неверовского. "Я помню, какими глазами мы смотрели на эту дивизию, подходившую к нам в облаках пыли и дыма, покрытую потом трудов и кровью чести, - восхищался Денис Давыдов, - и каждый штык ее горел лучом бессмертия". Потери дивизии были большими: 1200 рядовых и 20 офицеров. А ей вместе с войсками Раевского и Дохтурова предстояло защищать Смоленск. И защищали - доблестно и с великой отвагой. "Заметить надобно, - писал Д. П. Неверовский сестре, - что дивизия три дня кряду была в жестоком огне. Сражались, как львы, и от обоих генералов (Раевского и Дохтурова. - А.Д.) я рекомендован наилучшим образом. Оба дня в Смоленском ходил я сам в штыки. Бог меня спас, только тремя пулями сюртук мой расстрелян. Потери были велики, как офицеров, так и рядовых". О действиях своих солдат под Смоленском он отзывался так: "Увидел я, до чего может возвыситься мужество и неустрашимость русского солдата". В канун Бородина 27-я дивизия в составе отряда генерала Горчакова блестяще в течение полутора суток обороняла Шевардинский редут и оставила позиции только по приказу Багратиона. М. И. Кутузов отметил это сражение при Шевардине специальным приказом: "Горячее дело, происходив шее вчерашнего числа на левом фланге, кончилось к славе российского войска..." Наступил великий день Бородина, 26 августа 1812 года. Самое кровопролитное сражение в мировой истории. "...Все громче Рымника, Полтавы Гремит Бородино!.." - писал М. Ю. Лермонтов. В Бородинской битве 27-я дивизия Неверовского сражалась вместе со 2-й сводно-гренадерской генерала М. С. Воронцова на самом острие атак Наполеона - на левом фланге, на Багратионовых флешах. Наметив здесь прорвать русскую оборону, Наполеон бросил на штурм флешей лучшие войска. Уже через час здесь было пекло. Сменяя одна другую, 27-я пехотная и 2-я сводно-гренадерская дивизии стойко и мужественно держали оборону флешей. Зрелище битвы было ужасающим. На пятачке в 5-6 квадратных верст почти в упор били друг в друга свыше тысячи орудий, изрыгая море огня, металла, сея тысячи смертей... "Дым и огонь были воздухом этого поля, где виделось истинное изображение последнего дня!.. Только огнем и кровью, если б можно употребить их вместо красок, может быть написана картина битвы Бородинской", - вспоминал участник сражения писатель Ф. Н. Глинка. Бой за Багратионовы флеши, когда с двух сторон столкнулись огромные силы (диорама). Художник Е. И. Дешальт. 1962 год "Гранаты лопались в воздухе и на земле; ядра гудели, сыпались со всех сторон, бороздили землю рикошетами, ломали в щепы и вдребезги все встречаемое ими в своем полете. Выстрелы были так часты, что не оставалось промежутка между ударами; они продолжались беспрерывно, подобно неумолимому раскату грома", - писал другой участник сражения, генерал А. И. Данилевский. Илл. 2. Петр Иванович Багратион Были тяжелые моменты, когда смертельную рану получил Багратион и флеши переходили из рук в руки. И тогда гвардейцы Неверовского и Воронцова поднимались в штыки и отбрасывали врага на прежние позиции. Позже Неверовский писал: "Я вошел в жестокий огонь, несколько раз дивизия и я с ней вместе ходили в штыки... Напоследок патроны и заряды пушечные все расстреляны, и мою дивизию сменили". В один из моментов боя французское ядро задело грудь генерала, сбило с коня, бросило в дымно-огненную мглу... Его подняли, он пришел в себя. Подобрав выпавшую шпагу, бросился вперед: "Ребята! В штыки! На врага! 3а Отечество, вперед!" Обгоняя генерала, рванулись полки и отбросили врага. Везде, где было трудно, шла вперед пехота Неверовского. Таяла дивизия, рядели ее ряды, но она все равно оставалась грозой для французов. "Они умирают там, где начальник им приказал умереть", "Они предпочитают смерть плену", - так писали французы о русских солдатах. "Преданность генералов, непоколебимая храбрость солдат спасли Россию. Другие войска были бы разбиты и, может быть, уничтожены задолго до полудня", - отмечал французский историк Пеле. Неверовский действовал в этом сражении по девизу Петра Великого: "Больше побеждает разум и искусство, нежели множество". В донесении императору М. И. Кутузов писал о командире 27-й пехотной дивизии: "Неверовский с отменной храбростью исполнял все обязанности как храбрейший и достойнейший генерал". Генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов (1745-1813), командуя русской армией в войне 1812 года, сумел разбить непобедимую до того армию Наполеона За время Бородинского сражения Семеновские (Багратионовы) флеши атаковали более 80 000 французов и 30 000 из них нашли свою гибель на левом фланге русской обороны. На Бородинском поле Д. П. Неверовский стал генерал-лейтенантом. 27-я дивизия потеряла больше половины состава и после сдачи Москвы вышла в тыл для пополнения. Свидетелями новых подвигов генерала Неверовского и его дивизии стали Тарутино и Малоярославец. Теперь русские войска двигались на запад, освобождая с боями занятые французами русские города и села. Руководя контрнаступлением, М. И. Кутузов и прибывший в армию император Александр I собирали военные советы высшего генералитета для уточнения задач армии и планов сражений, делали смотры новым полкам, дивизиям, резервам. Генерала Неверовского часто приглашали принять в них участие. Штабной офицер 27-й дивизии Д. И. Дараган б воспоминаниях о Неверовском писал в газете "Северная пчела" за 1845 год: "Сохранилась собственноручная, хотя весьма краткая записка генерала Неверовского, писанная во время пребывания его в Вильно. Она имеет форму письма к жене и интересна как суждение одного из героев 1812 года о его собственных делах. "Правда твоя, мой друг, что я иногда бросался, где бы и не следовало. Три раза в разных делах сам в штыки ходил, но долг и честь то велели, и за то, может, Бог меня и спас, что я пули не боялся". В другом месте Д. И. Дараган цитирует Неверовского: "В Вильно я был принят Государем весьма милостиво, и вот его слова при всех генералах: "Дивизия ваша отличилась славою бессмертною, и я никогда вашей славы и дивизии не забуду". Так, мой друг, Дмитрий твой служил храбро и с честью..." Война с Наполеоном идет уже на землях Западной Европы (Австрия и Пруссия стали союзниками России). За проявленное геройство в Кацбахском сражении прусский король пожаловал Неверовскому Орден Красного Орла, врученный ему маршалом Пруссии Блюхером. В 1813 году император Александр I предложил Неверовскому сформировать новый 13-й корпус русской армии и стать его командиром, оставаясь пока во главе 27-й дивизии. Это был ранг высшего командного состава и предопределял более высокий генеральский чин. Но сражение под Лейпцигом оборвало все планы на будущее. В "битве народов" под Лейпцигом в октябре 1813 года генерал Неверовский был тяжело ранен в ногу. Оставаясь на коне, он продолжал командовать дивизией. Узнав о ранении генерала, командир корпуса Сакен приказал эвакуировать Неверовского в госпиталь. "Передай, не могу покинуть дивизию в трудный момент", - ответил он адъютанту Сакена, но вскоре почувствовал себя плохо и, теряя сознание, сполз с коня... О грандиозности "битвы народов" под Лейпцигом, в которой был тяжело ранен Д. П. Неверовский, можно судить по числу потерь, понесенных участниками битвы. О них сообщает военный историк А. И. Михайловский-Данилевский: "В четырехдневном сражении под Лейпцигом убиты у французов: маршал Понятовский, 4 дивизионных и 4 бригадных генерала и 20 000 нижних чинов; ранены два маршала, Ней и Мармон, и значительное число генералов, офицеров и солдат. В плен взяты: король саксонский, принц Эмилий Дармштадтский, два корпусных начальника, Ренье и Лоринсон, 20 дивизионных и бригадных генералов и до 40 000 нижних чинов. Трофеи состояли из 325 пушек, 130 000 ружей, 900 зарядных ящиков и множества обоза. У союзников убиты и ранены: 21 генерал, 1800 офицеров и 45 000 нижних чинов, в том числе 22 000 русских, 15 000 пруссаков, 8000 австрийцев и 300 шведов". Это была последняя большая битва, проигранная французами, которая привела к военному и политическому краху Наполеона. ...Тяжело раненного Неверовского на следующий день перевезли в Галле. Он был в сознании. Его оперировали, вынули несколько раздробленных костей, но французский свинец крепко застрял в костной ткани и долго не поддавался щипцам, лишь с третьей попытки был извлечен из раны. И только тогда генерал потерял сознание. Началась гангрена, бред, в котором ему все чудился бой. 21 октября 1813 года Д. П. Неверовский скончался. Похоронен он был в немецком городе Галле со всеми воинскими почестями. Только с момента героической гибели Дмитрия Петровича Неверовского пришло всенародное осознание величия его подвигов под Красным и Бородино. Возрос интерес к личности генерала, создавались кружки, объединения, союзы ревнителей памяти славного полководца, его имя окрасилось ореолом романтики и высокой поэзии. А. И. Михайловский-Данилевский писал: "Поэзия и изящная культура могут похитить для своих произведений из жизни Неверовского несколько прекрасных минут, способных вдохновить перо поэта и кисть живописца". За защиту Отечества и воинские подвиги генерал Неверовский заслужил многие награды: Золотой Прагский крест, ордена Св. Георгия IV, III и II степеней, Св. Владимира IV, III и II степеней, Св. Анны I степени, прусский орден Красного Орла. Ордена Св. Георгия II степени и Св. Владимира II степени он увидел в госпитале в Галле, когда еще находился в сознании, был рад им, но не успел прикрепить к своему генеральскому мундиру. Возвращаясь с войны, дивизия Д. П. Неверовского по пути в Россию сделала крюк к городу Галле и отдала последние почести своему любимому командиру, пройдя мимо памятника торжественным маршем с приспущенными знаменами и барабанным боем. На глазах многих были слезы: они навсегда оставляли любимого командира на чужой земле. Император Александр I позаботился о семье и родных Д. П. Неверовского. Кроме большого единовременного пособия было повелено молодой вдове Елизавете Алексеевне "производить в пожизненную пенсию полное жалованье покойного мужа, а племянников его принять для воспитания в военно-учебные заведения. Император Николай увеличил пенсию вдове Неверовского и приказал определить в Пажеский корпус, сверх комплекта, одного из племянников покойного генерала". В 1912 году, в столетний юбилей Бородинской битвы, через 99 лет после гибели Д. П. Неверовского, его останки были торжественно перевезены из Германии в Россию на Бородинское поле и с воинскими почестями перезахоронены на Багратионовых флешах. Рядом с памятником погибшим солдатам славной 27-й пехотной дивизии встал памятник ее командиру. На граните начертано: "Здесь погребен прах генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского, мужественно сражавшегося во главе 27-й пехотной дивизии и контуженного в грудь ядром 26 августа 1812 года". Вторая надпись на другой стороне памятника напоминает: "Генерал-лейтенант Неверовский сражен в 1813 году под Лейпцигом. Прах его покоился в Галле и в 1912 году по высочайшему повелению Государя-императора Николая Александровича перенесен на Родину 8 июля того же года". В Москве есть улица Неверовского, стенд на Бородинской панораме, где показан подвиг 27-й дивизии и ее командира. На Бородинском поле высится обелиск в честь солдат легендарной дивизии. На нем надпись: "Бессмертной дивизии Неверовского - Героям Шевардина и Бородино". Памятник Д. П. Неверовскому на Бородинском поле и стела в честь солдат героической 27-й пехотной дивизии С ними в ожесточенных боях под Красным, Смоленском, Бородино и Лейпцигом скрестил свое оружие генерал Неверовский Память о героях увековечена - в камне и слове. Будем же в душе своей помнить и чтить их славные подвиги, свершенные во имя Отечества. Анатолий Дементьев Подписи к иллюстрациям Илл. 1. Выдающийся генерал суворовской школы, сражавшийся еще под знаменами великого полководца, герой Красного, Смоленска, Бородина и Лейпцига, командир прославленной 27-й пехотной дивизии Дмитрий Петрович Неверовский много сделал для победы России над Наполеоном. Портрет художника Д. Доу. Илл. 2. Петр Иванович Багратион (1765-1812), которому непосредственно подчинялась дивизия Неверовского. Неизвестный художник. 1810-е годы. Великий русский полководец. Князь, генерал от инфантерии, командующий 2-й армией. Ученик и соратник А. В. Суворова. Герой 1812 года. Обогатил военное искусство опытом ведения авангардных и аръергардных боев и смелых маневров. Человек редчайшего мужества. Награжден Золотыми шпагами "За храбрость", высшими орденами России и высокими наградами других государств. Герой сражений при Адде и Треббии, Сен-Готарде, Холланбрунне, Шанграбене, Прейсиш-Эйлау, Фридланде, Дашковке, Смоленске, Бородино. Блестящий организатор обороны Семеновских (Багратионовых) флешей в сражении при Бородино, где был смертельно ранен. Похоронен на Бородинском поле у Главного монумента русским воинам. Илл. 3. Даву Луи Николя (1767-1823), выдающийся полководец наполеоновских войн. Маршал Франции, герцог Ауэрштедский, князь Экмюльский. Блистательный стратег, ближайший соратник Наполеона. Командующий 1-м корпусом "Великой Армии". В Бородинской битве штурмовал Багратионовы флеши, но не смог сломить обороны русских. Контужен и вывезен с поля боя. Остался до конца верен Наполеону. Во время "Ста дней" - военный министр Франции. После Ватерлоо был лишен всех чинов и титулов, но династия Бурбонов вернула герою прежние регалии. Скончался пэром Франции в 1823 году. "Великий человек, еще неоцененный по достоинству", - писал о нем Стендаль. А Наполеон сказал: "Это один из самых славных и чистых героев Франции". Мюрат Иоахим (1767-1815), маршал Франции, король Неаполитанский, герцог Бергский. Командовал конницей Наполеона. При 30-ти сражениях имел всего две неудачи - обе против русских: в войне 1805-го с корпусом в 40 тысяч человек не прорвал оборону 7-тысячного аръергарда Багратиона; в августе 1812 года под Красным, имея четырехкратное превосходство (30 тысяч конницы против 8 тысяч русских пехотинцев), не сумел сломить 27-ю дивизию Неверовского. После краха при Ватерлоо пытался вернуть Неаполитанское королевство (подаренное Наполеоном), но был разбит и взят в плен. В сентябре 1815 года через пять минут после вынесения приговора расстрелян. Ней Мишель (1769-1815), маршал Франции, герцог Эльхингенский, князь Московский. Один из лучших полководцев французской армии. Любимец Наполеона: в его оценке - "храбрейший среди храбрых". Командующий 3-им корпусом "Великой Армии". В Бородинской битве войска Нея и Даву числом в 70 тысяч штурмовали Багратионовы флеши, но успеха не добились. За личную доблесть в бою получил титул князя Московского. Остался верен Наполеону. Участник битвы при Ватерлоо. Известен исторический факт: пытаясь увлечь солдат в атаку, Ней в обгорелом, рваном от осколков и пуль маршальском мундире, с черными от копоти орденами, бросился под пули англичан: "Вперед! Смотрите, как умирает маршал Франции!.." Провидение пощадило героя, но в декабре 1815 года по приговору военного суда маршал Ней был расстрелян. ЖИЗНЬ И ЖИТИЕ АДМИРАЛА УШАКОВА В 2000 году Русская Православная Церковь причислила к лику святых адмирала Федора Федоровича Ушакова, "праведного воина Феодора". Он обладал особой внутренней свободой, которая позволяла ему пренебрегать многими условностями ради достижения успеха в самом главном. Ушаков выбрал карьеру морского офицера в то время, когда русский флот находился в упадке и морская служба считалась малопрестижным занятием. Этот человек вел строгую, почти монашескую жизнь, хотя вокруг кипели страсти и общественные нравы той поры были весьма далеки от христианских идеалов. Разрабатывал планы операций, которые окружающим казались абсурдными, и одерживал блестящие победы. То, что Церковь увидела в прославленном адмирале Ф. Ф. Ушакове праведного воина, заставляет нас иначе взглянуть на его судьбу: жизнь известного военачальника и житие почитаемого святого неразделимы. В ОТКРЫТОЕ МОРЕ Будущий адмирал родился в Ярославской губернии в семье сержанта Преображенского полка. Семья была большой, и детей держали в строгости: излюбленным средствам воспитания служили розги. Грамоте и счету Федор обучался в школе для дворянских детей при Богоявленском монастыре. В 1761 году мальчик выдержал выпускной экзамен. В свидетельстве об окончании сказано, что он "российской грамоте читать и писать обучен ...и желает ... в морской кадетский корпус, в кадеты". Время, когда Федор Ушаков мечтал о морском училище, было не самым лучшим в истории российского флота, поэтому среди дворянских детей более престижной считалась служба в сухопутных войсках. Выбирая свое будущее, восемнадцатилетний сын сержанта лейб-гвардии не обращал особого внимания на общественное мнение. Федор окончил корпус четвертым по списку, служил в северных морях, плавал в Архангельск, а через два года был переведен на Азовскую флотилию под командование вице-адмирала Синявина. АДМИРАЛ Екатерина II в отличие от своих предшественников решила продолжить дело Петра I по превращению России в морскую державу. Для выхода в Азовское и Черное моря -- а они тогда контролировались Турцией -- был необходим сильный флот. Строительством новых кораблей руководил тот самый Алексей Синявин, под началом которого служил молодой мичман Федор Ушаков. Карьера молодого офицера складывалась неплохо, и к началу серьезных военных действий он уже был капитаном бригадирского ранга, имея в подчинении несколько кораблей. 3 июля 1788 года российская эскадра под командованием графа Марко Войновича у острова Фидониси обратила в бегство турецкие корабли. Разгром противника тем более впечатлял, что и по числу парусников, и по огневой мощи он значительно превосходил русских. Исход битвы решили действия возглавляемых Ушаковым четырех фрегатов авангарда. Разгадав намерение турок окружить российские корабли, Ушаков не дал кольцу сомкнуться. Он навязал бой турецкому флагману, лишив его возможности руководить задуманной атакой. После трехчасовой битвы турки были вынуждены отступить. Победа при Фидониси чуть было не стоила Федору Федоровичу карьеры, поскольку командовавший эскадрой граф Войнович стремился всех убедить, что причиной успеха были исключительно его действия. Конфликт с непосредственным начальником грозил отставкой, однако в дело вмешался Потемкин, который увидел в Ушакове многообещающего флагмана. В результате Войнович был отстранен, и 14 марта 1790 года Ушаков стал командующим Черноморским флотом. "Благодаря Богу и флот, и флотилия наша сильней уже турецкого, -- писал Потемкин Екатерине II, -- но адмирал Войнович бегать лих и уходить, а не драться. Есть во флоте Севастопольском контр-адмирал Ушаков. Отлично знающ, предприимчив и охотник к службе. Он будет мой помощник". Потемкин и Ушаков прекрасно понимали друг друга. Человек действия, Федор Федорович терпеть не мог бюрократической переписки. "Я весело время проводил только в походе, -- жаловался он в одном из служебных писем, -- а возвратясь сюда, принужден опять заняться скучными письменными делами". Потемкин пошел навстречу адмиралу и освободил его от многих административных обязанностей: "Не обременяя Вас правлением адмиралтейства, -- писал он, -- препоручаю Вам начальство флота по военному употреблению". УШАК-ПАША Набиравший силу российский флот серьезно беспокоил турок. Для того чтобы не утратить контроль над Черным морем, турецкое правительство в спешном порядке снарядило экспедицию для уничтожения флота Ушак-паши (так турки называли Ушакова). Силы турок намного превосходили русских, но к этому времени Ушаков разработал свою тактику. Тактические новации Ушакова -- это идеи человека, не боящегося выступать против стереотипов, это смелые замыслы полководца, ориентирующегося на конечную цель, а не на рутинные законы учебников стратегии. Федор Федорович знал, что по количеству пушек русские корабли значительно уступают турецким, поэтому предпочел вести бой на самой близкой дистанции, что позволяло пустить в ход всю артиллерию, включая мелкокалиберную. Основной удар наносился по флагману, который таким образом лишался возможности руководить боем. Несколько быстроходных и маневренных кораблей выделялось в специальный резерв. При перемене ветра эти суда могли вступить в бой и добить противника. Итогом серии столкновений в июле-августе 1790 года стал разгром флота каудан-паши Гуссейна. За это время турки потеряли 18 кораблей, а русские -- ни одного. Остатки турецкого флота в беспорядке отступили в Константинополь. Но полное поражение Турция потерпела в битве у мыса Калиакрия. В день сражения турецкий флот стоял у мыса под прикрытием береговых батарей и чувствовал себя в полнейшей безопасности. Ветер дул со стороны берега, и Ушаков, понимая, что попутный ветер даст наступающим огромное преимущество, зашел между турецкими кораблями и береговыми батареями. Турки, не ожидавшие столь безрассудного поступка, растерялись. Не успев построиться в боевой порядок, сталкиваясь друг с другом, турецкие корабли в панике отступали в открытое море. Выйдя из зоны обстрела береговых пушек, вражеский флот не смог оказать русским морякам серьезного сопротивления. Лишь несколько наиболее быстроходных судов достигли Босфора и спаслись. От этого поражения турецкая армия так и не оправилась, и в декабре 1791 года был заключен выгодный для России Ясский мир. ПОЛИТИКА И НРАВСТВЕННОСТЬ Французская революция и победоносные действия Бонапарта в Италии угрожали как России, так и Турции. Общая опасность объединила бывших врагов. В августе 1798 года русские военные корабли вошли в Босфор, и начались переговоры с турками о совместных действиях против французов. "По всем видимостям Блистательная Порта и весь народ Константинополя, -- доносил Ушаков, -- прибытием вспомогательной эскадры бесподобно обрадованы; учтивость, ласковость и доброжелательство во всех случаях совершенны". Переговоры закончились соглашением, в результате которого соединенные русская и турецкая эскадры под общим командованием Ушакова должны были следовать в Средиземное море для освобождения Ионических островов, захваченных французами. Эта операция носила не только военный, но и дипломатический характер. Дело в том, что отсутствие быстрой связи лишало военачальника возможности постоянно консультироваться с Коллегией иностранных дел. Ответ на запрос приходил месяца через три, между тем решение следовало принимать немедленно. Далеко не все полководцы уверенно чувствовали себя на дипломатическом поприще. Ушаков же в течение двух лет практически самостоятельно осуществлял российскую политику в этом регионе. Задача была не из простых. Турция считалась ненадежным союзником, и российское Министерство иностранных дел, прекрасно понимая, что этот союз является временным, рекомендовало Ушакову всячески способствовать дальнейшему обострению отношений между Францией и Турцией. "Намерение высочайшего двора, -- писал по этому поводу Ушакову российский посланник в Константинополе, -- стараться чем можно более раздражить взаимно Порту и Францию. ... Соблюдая с вашей стороны ... правила войны, ... не должно понуждать к соблюдению их турками. Пущай они что хотят делают с французами, а турецкий начальник ... может поступать с ними как хочет". К чести Федора Ушакова, это предписание Министерства иностранных дел систематически нарушалось. Ушаков отстаивал интересы России честными методами и не считал возможным прибегать к политическим провокациям. Наиболее ярко это проявилось при штурме острова Корфу. После того как русские войска взяли укрепления и французы начали сдаваться, турки бросились резать пленных. Русским пришлось даже открыть огонь по своим союзникам, чтобы не допустить убийства безоружных пленных. Сохранилось немало мемуаров французских военачальников об этой кампании. Война -- не лучшее время для проявления гуманности, и тем не менее французы много писали о корректности российских солдат по отношению к противнику. Авторы всячески подчеркивали варварское поведение турок и благородство русских. "Московский флаг на корабле начальника напоминал о враге, которого должно опасаться, но который знает законы войн. Не то было с флагом оттоманским", -- вспоминал Мангури, один из офицеров Анконского гарнизона. "ЗАЧЕМ Я НЕ БЫЛ ПРИ КОРФУ ХОТЬ МИЧМАНОМ!" Ионические острова (в число которых входит Итака -- родина веселого обманщика и скитальца Одиссея) были заняты французскими войсками в 1797 году. Жители островов направили российскому императору Павлу I просьбу взять их под свое покровительство. Россия не могла пойти на присоединение островов, поскольку это вызвало бы недовольство союзнической Турции. Ушаков был вынужден убеждать ионических греков не спешить присоединяться к России. В своих рапортах в Петербург он сообщал, что местные жители ходят по улицам с российскими флагами и, к неудовольствию турок, скандируют: "Государь наш император Павел Петрович!". Успокоить экспансивных греков было непросто. "Политические обстоятельства понудили меня, -- писал Ушаков, -- уговаривать их всячески, что ... послали нас единственно освободить их от зловредных французов и сделать вольными на прежних правах ... Сим успокаиваются они только потому, что надеются на будущее время непременно остаться под Россиею". Ионические острова были провозглашены Республикой семи соединенных островов, и Ушаков стал одним из авторов конституции этого государства. По единодушному признанию современников, эта конституция была чуть ли не самой либеральной в Европе. Ирония судьбы: в борьбе с революционной Францией российская монархия даровала ионическим грекам символ демократии -- конституцию. При освобождении Ионических островов ярче всего проявились способности Ушакова-военачальника. Наиболее эффектным был штурм укреплений на острове Корфу, вошедший во все учебники по военно-морской тактике. Союзники-турки посчитали эти укрепления неприступными и отказались участвовать в сражении. Действуя в одиночку, Ушаков прибегнул к своей излюбленной тактике ближнего боя: корабли подошли вплотную к крепостным бастионам и обстреляли крепость не ядрами, а …картечью. Это привело к замешательству среди защитников крепости, ожидавших, что для штурма бастионов будут применяться тяжелые орудия. Высадившийся под прикрытием судовой артиллерии десант штурмовал и взял укрепления. Услышав рассказ о штурме Корфу, Александр Васильевич Суворов воскликнул: "Я теперь говорю сам себе: зачем я не был при Корфу хоть мичманом!". Такое признание гениального полководца стоило многого! Освободив Ионические острова, эскадра Ушакова отправилась к берегам Италии. Корабли изгнали французов из Бари, где покоятся мощи особо почитаемого на Руси святителя Николая Мирликийского, из Неаполя и Рима. Осенью 1800 года эскадра получила приказ возвращаться в Россию. Завершился последний поход адмирала Федора Ушакова. СУХОПУТНАЯ ДЕРЖАВА После убийства заговорщиками императора Павла I политическая ориентация России резко изменилась. Готовящаяся к очередному походу Севастопольская эскадра оказалась не у дел, и в мае 1802 года адмирал Ушаков был переведен в Петербург и назначен главным командиром Балтийского гребного флота. Это назначение до такой степени не соответствовало чину и заслугам легендарного адмирала, что некоторые историки писали об опале. В действительности в опале находился не адмирал Ушаков, а средиземноморская политика, проводимая прежним государем. Начало царствования Александра I совпало с победоносным шествием по Европе наполеоновских войск. Для противостояния французам нужны были в первую очередь сухопутные войска, и флот стал восприниматься как нечто второстепенное. Императорский наказ предписывал созданному в 1802 году Комитету по образованию флота принять меры "к извлечению флота из настоящего мнимого его существования и приведению оного в подлинное бытие". Корректнее было бы назвать это "подлинное бытие" небытием. Новая оборонная доктрина не нуждалась ни в сильном флоте, ни в ярких адмиралах. Служба в Петербурге ни в коей мере не удовлетворяла Ушакова, и в декабре 1806 года он подал императору прошение об отставке. ВОЗЛЕ МОНАСТЫРСКИХ СТЕН Прожив несколько лет в Петербурге, Федор Федорович уехал в деревню Алексеевку и поселился неподалеку от Санаксарского монастыря, всегда игравшего важную роль в его жизни. Дело в том, что в течение долгого времени настоятелем этого монастыря являлся родной дядя Ушакова, который до пострига был блестящим гвардейским офицером. На вершине своей карьеры он бежал из полка, с тем чтобы стать отшельником. Через шесть лет беглец был пойман, но императрица Елизавета Петровна простила его и позволила принять постриг. Получив в монашестве имя Феодор, он стал насельником Петербургской Александро-Невской лавры, затем перебрался в Саровскую пустынь и, наконец, обосновался в Мордовии, в небольшой пустыни близ озера Санаксар. Почитаемый монахами и мирскими людьми Феодор прожил здесь более тридцати лет. Впоследствии он был причислен к лику святых и прославлен Русской Православной Церковью как преподобный Феодор Санаксарский. Федор Федорович Ушаков находился под огромным влиянием своего дяди. По преданию дядя тайно постриг своего племянника в монахи еще в начале его морской карьеры. Так это или нет, мы не знаем, документов на этот счет не обнаружено. Тем не менее все биографы знаменитого адмирала сообщают, что Ушаков всегда был человеком церковным и вел в миру почти монашескую жизнь. Его бытовое поведение часто входило в противоречие с нормами светской жизни. Балы, театры, изысканные вина и угощения оставляли прославленного адмирала равнодушным. Строгая жизнь Ушакова многими воспринималась как странное чудачество. Так, М. И. Пыляев в своей книге, посвященной известным чудакам и оригиналам, рассказывает: "Знаменитый своими победами на море Федор Федорович Ушаков в частной жизни отличался большими странностями: при виде женщины, даже пожилой, приходил в странное замешательство, не знал, что говорить, что делать, …вертелся, краснел". НЕВИДИМАЯ БРАНЬ О последних годах жизни легендарного адмирала мы знаем намного меньше, чем о его походах. Настоятель Санаксарского монастыря отец Нафанаил вспоминал, что "адмирал Ушаков, сосед и знаменитый благотворитель Санаксарской обители, ... в Великий Пост живал в монастыре, в келии, для своего пощения и приготовления к Св. Тайнам по целой седмице и всякую продолжительную службу с братией в церкви выстаивал неопустительно и слушал благоговейно; по временам жертвовал от усердия своего обители значительные благотворения; также бедным и нищим творил всегдашние милостивые подаяния и вспоможения". Скончался Федор Федорович 2 октября 1817 года. Он похоронен рядом со своим дядей, преподобным Феодором Санаксарским. Для адмирала Ушакова переход с капитанского мостика в келию Санаксарского монастыря был вполне естественным. И нам, современникам его церковного прославления, нужно суметь разглядеть за военными успехами знаменитого полководца иные, куда более важные битвы и победы. Да и сами военные походы Федора Ушакова напоминают паломничества по святым местам. Изгнав французов из Бари, российские моряки первым делом отслужили молебен у святых мощей Николая Чудотворца. На покоренном острове Корфу был проведен грандиозный крестный ход, во время которого прославленный адмирал вместе со своими офицерами нес раку с мощами преподобного Спиридона Тримифунского. Таких моментов, когда жизнь и житие были неразделимы, за годы службы Ушакова набралось немало. Есть многостраничные биографии российского адмирала Федора Федоровича Ушакова. И есть житие праведного воина Феодора. Впрочем, эти "параллельные прямые" все-таки пересекаются, поскольку богословы часто уподобляют христианских подвижников воинам, отказавшимся от собственной воли и следующим приказаниям своего командира. "Переноси страдания, -- пишет во Втором послании к Тимофею апостол Павел, -- как добрый воин Христа. Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику". Александр Малахов *** Услышав рассказ о штурме Корфу, Суворов воскликнул: "Я теперь говорю сам себе: зачем я не был при Корфу хоть мичманом!" В те моменты, когда интересы большой политики противоречили нравственному закону, Ушаков предпочитал действовать в соответствии с нравственным законом Военные походы Федора Ушакова часто напоминают паломничества по святым местам Из донесения Ушакова императору Павлу I от 10 ноября 1798 г. Вашему Императорскому Величеству всеподданнейше доношу: прежде бывшие венецианские острова большие и малые, все нашими соединенными эскадрами от французов освобождены ... Берега от полуострова Мореи, простирающиеся к венецианскому заливу, также от французов освобождены, обыватели оных мест столь привержены и преданы Вашему Императорскому Величеству, я не в состоянии описать той великой приверженности, какая действительно от душевного рвения их явственна ... Редкое гребное судно и лодка, ... на которых не было бы российского белого флага с Андреевским крестом. Когда по надобности сходил я на берег и был в монастырях и в церквах, от стеснившегося народа по улицам ... нельзя было пройтись от чрезвычайного крику, беспрестанно возглашающего имя Вашего Императорского Величества "виват Павел Петрович, виват Государь наш Павел Петрович!" Генерально почти во всех домах из окошек ... выставлены висящие флаги первого адмирала: несколько тысяч таковых было видно по всем улицам на белых платках и на холстине, нарисованные Андреевым крестом, также из окошек развешено было множество одеял, платков и разных бумажных и шелковых материев. ... Малолетних детей вносят, заставляют целовать руки у офицеров, даже и у служителей наших, словом, во всех островах замечена мною в рассуждении обывателей чрезвычайная приверженность к Вашему Императорскому Величеству". Из сборника морских анекдотов Во время Средиземноморской экспедиции адмирал Ф. Ф. Ушаков испытывал серьезные затруднения с обмундированием матросов. Имущество из Севастополя не присылали, а закупать одежду на месте адмирал не мог из-за скудости средств. Выход все же нашелся. Ушаков оптом по дешевке приобрел в Италии большую партию вышедших из моды дамских платьев и чепцов и раздал их матросам для ношения. Наскоро перешитые, они хорошо послужили черноморцам в боях и походах. Говорят, что французы не раз застывали в изумлении, когда у стен их крепостей спрыгивали целые ватаги "барышень" и со штыками наперевес и знаменами дружно устремлялись на приступ. ЛУЧШИЙ ФЛОТОВОДЕЦ МИРА - РУССКИЙ СВЯТОЙ Память Святому Праведному воину Феодору Ушакову празднуется в день его прославления - 23 июля / 5 августа, а также в день его кончины - 2 / 15 октября. Тропарь святому праведному воину Феодору: Державе Российстей архистратиг непобедимый явился еси, агарянскую злобу нивочтоже вменив и разорив: ни славы мирския, ниже богатства взыскуя, но Богу и ближнему послужил еси. Моли, святе Феодоре, воинству нашему даровати на враги одоление, Отечеству во благочестии непоколебиму пребыти и сыновом Российским спастися. Немногим больше года назад 4-5 августа 2001 года в Санаксарском Рождества Богородицы монастыре Саранской епархии состоялись торжества, посвященные канонизации святого праведного воина Феодора Ушакова, адмирала Российского флота. Впервые в истории христианства в лике святых прославлен флотоводец. Феодор Федорович Ушаков - воинский начальник, не знавший поражений, не потерявший ни одного корабля в морских баталиях. Ни один из его матросов не попал в плен к неприятелю. Будучи племянником знаменитого санаксарского старца Феодора, адмирал последние годы жизни, провел вблизи санаксарского монастыря, занимаясь благотворительностью и помогая обездоленным. В этой обители Федор Федорович и был погребен. Недавно, 15 октября (по новому стилю) мы отмечали день памяти святого праведного воина Феодора и хотим на страницах нашей газеты вспомнить несколько эпизодов его подвижнической, истинно христианской жизни. Бой при мысе Калиакрия ... 20 апреля 1791 года на рейде Константинополя царило оживление. Султан в окружении многочисленной свиты приехал на берег. Взоры всех были устремлены туда, где один за другим поднимали якоря корабли турецкого флота. Покачиваясь на волнах, скрипя мачтами, суда выходили из бухты. Сколько их? Пять, десять, двадцать, пятьдесят, восемьдесят - лес мачт! Почти девяносто судов. Такого давно не видели в Константинополе. Султан был доволен. Турция устала от войны и постоянных неудач на море. Нужно было что-то придумать, чтобы показать грозному «Ушак-паше», что турецкий флот все еще может претендовать на господство в Черном море. Тогда из африканских владений был вызван флот под командованием алжирца Сеит-Али. Алжирско-тунисский флот прославился успешными действиями в Средиземном море против эскадры итальянца Ламбро Качиони. По прибытии в Константинополь Сеит-Али был удостоен от султана чина контр-адмирала и должности второго командира оттоманского флота. И было за что. Придя в Константинополь, алжирцы привели с собой семь судов, взятых в бою у Ламбро Качиони, и большое число пленных. Ничего подобного правитель Оттоманской Порты давно уже не видел от своих флотоводцев, поэтому проявления милости султана были щедрыми. Польщенный алжирец заверил султана, что «сделает с русскими на Черном Море то же самое, что он сделал с Ламбро Качиони на Средиземном, а адмирала Ушакова привезет в Константинополь в кандалах». ...Турецкие корабли расположились у мыса Калиакрия под прикрытием береговых батарей. Этот день, 31 июля, начался для них спокойно и радостно: турки отмечали курбан-байрам. Ничто не предвещало беды, поэтому когда послышались неистовые крики матросов, показывающих в ту сторону, откуда на полном ходу приближалась русская эскадра, турецкое командование пришло в замешательство. Топот ног, крики, отдаваемые команды. Все пришло в движение, турки в спешке рубили канаты и ставили паруса. Неожиданное появление русского флота посеяло панику. Вопли командиров, пытавшихся навести хоть какой-то порядок, дали мало результатов. Не справившись с управлением на крутой волне, несколько кораблей столкнулось друг с другом. Послышался скрежет ломающегося дерева. Несколько десятков человек оказалось в воде, тщетно прося о помощи. На них уже никто не обращал внимания: нужно было успеть выстроиться в боевую линию. Ушаков направил свой флот между береговыми батареями, которые, конечно, заметили появление неприятеля и беспрестанно палили, и турецким флотом. Задача была отрезать турок от берега, чтобы не дать им возможность уйти под прикрытие береговых пушек. Опомнившиеся турки спешно выстраивались в боевой порядок. Но и здесь возникла неразбериха. Когда большая часть кораблей командующего турецким флотом Кючук-Гуссейна вытянулась в линию на правый галс, строптивый алжирец Сеит-Али со своими судами увлек за собой весь флот, перестроив его на левый галс. Русский флот тем временем настиг неприятеля, быстро перестроился в боевой порядок, и противники начали сближение. Увидев выделившийся из линии флагман Сеит-Али, Ушаков погнался за ним. Через некоторое время с русского флагмана - «Рождество Христово» - можно было различить лица турок и самого Сеит-Али, отдававшего распоряжения с капитанского мостика. Вдруг русский адмирал подбежал к борту и легким движением вспрыгнул на него. - Сеит, бездельник, я покажу тебе, как давать такие обещания! - закричал Ушаков. Видимо весть о хвастовстве алжирца дошла и до него. Вряд ли Сеит-Али понял, что кричали ему с русского флагмана. Через секунду русский корабль разразился огнем всех пушек. Все заволокло дымом, на палубу посыпались осколки мачт, такелажа, отовсюду слышались стоны раненых. Первое же ядро разбило мачту, и отлетевший от нее осколок тяжело ранил алжирца в подбородок. Окровавленный Сеит-Али, который похвалялся победой над русским флотом, в первые же минуты боя был унесен в каюту. Его корабль с большими повреждениями был вынужден спасаться бегством под прикрытие своего флота. Вслед за русским флагманом в бой вступил весь наш флот. Выучка русских моряков была столь велика, что огонь, производимый с наших кораблей, наносил максимальный урон противнику. Многие турецкие корабли, оказавшись без мачт, потеряли возможность маневрировать и становились легкой добычей для наших пушек. То тут, то там к небу поднимались клубы черного дыма от вспыхнувших пожаров. Турецкие моряки десятками сыпались за борт, спасаясь от огня. Русские корабли вклинивались в строй противника, взламывая их порядок. Боевая линия турок была разбита. Их корабли были настолько стеснены, что, укрываясь друг за друга, поражали огнем своих же. Русский флот окружил турок и осыпал их ядрами. Один за другим, разбитые, со снесенными мачтами, с замолчавшими орудиями, выходили из боя турецкие корабли и в беспорядке, забыв о строе, спасались бегством под всеми оставшимися парусами. Русские корабли их преследовали, и только сумерки да внезапный штиль спасли турецкий флот от полного уничтожения... В течение длительного времени, разбросанные по морю уцелевшие турецкие суда собирались в порту Константинополя. Первые остатки эскадры Сеит-Али появились возле Константинополя лишь через месяц: пять линейных кораблей и пять малых судов - разбитые, без мачт, с проломленными бортами, с палубами, полными умирающих от ран, - таким пришел знаменитый флот к родным берегам. В довершение всего корабль самого Сеита-Али, не дойдя нескольких кабельтовых до берега, на виду у всех стал тонуть и пушечными залпами просить о помощи... - Великий, твоего флота больше нет, - доложили султану. Из восьмидесяти с лишним вышедших в море судов, около половины было потоплено, остальные являли собой столь печальное зрелище, что на тот момент турецкий флот практически прекратил свое существование. Людские потери были огромны, большая часть экипажей перебита. Таков был страшный итог битвы при мысе Калиакрия. Султан был ошеломлен увиденным, и Турция 29 декабря 1791 года в городе Яссы была вынуждена подписать мирный договор с Россией. Итоги боя для Русских были поистине поразительны. В бою при Калиакрии с более чем вдвое большим противником русский флот не потерял ни одного корабля (впрочем, русский флот под начальством Ушакова за всю свою историю не потерял ни одного корабля и ни один матрос не попал в плен). Людские потери были крайне незначительными: убит один унтер-офицер, 16 рядовых, ранено три офицера, два унтер-офицера и 23 рядовых. Разве это не чудо? Конечно чудо! Сам Федор Федорович Ушаков, будучи человеком глубоко верующим, понимал и всегда подчеркивал, что без Божией помощи никакое человеческое умение ничего не даст. После этой победы Контр-адмиралу Ушакову был пожалован орден Святого Александра Невского. В Севастополе ...Еще в начале войны Ушакова назначили начальником над городом Севастополем. По заключении мира с Турцией он приступил к починке кораблей, постройке мелких судов и строительству пристаней. Трудно было с размещением на берегу матросов и прочих нижних чинов: они жили в хижинах и казармах, находившихся в низменных местах бухты, где от гнилого воздуха, исходящего от болот Инкермана, люди болели и умирали. Федор Федорович построил казармы и госпиталь на возвышенных и наиболее здоровых местах. Бывало, что казенные деньги, определяемые на содержание Черноморского флота, доставлялись несвоевременно, тогда Ушаков из собственных средств выдавал по несколько тысяч в контору Севастопольского порта, чтобы не останавливать работу. Освобождение Ионических островов …В 1796 году на Российский престол вступил Император Павел I. Это было время, когда революционная Франция, поправ Божеские и человеческие законы и, умертвив монарха, приступила к захватническим войнам. Вице-адмирал Ушаков получил приказ привести в боевую готовность Черноморский флот. Сложность обстановки заключалась в том, что не было ясности, от какого противника - Турции или Франции - защищать южные рубежи. Франция подстрекала Турцию к войне с Россией, и туркам, конечно же, хотелось возвратить отторгнутые Россией земли; с другой стороны, соседство на Балканах с французами становилось для Оттоманской Порты куда более опасным, чем потеря Крыма. Вскоре султан Селим III принял предложение Российского Императора о союзе против Франции. В начале августа 1798 года Ушаков получил Высочайшее повеление «тотчас следовать и содействовать с турецким флотом противу зловредных намерений Франции». Турция встречала своих недавних заклятых врагов на удивление дружелюбно. Поразил турок строгий порядок на русских судах. Один из вельмож на встрече у визиря заметил, что «двенадцать кораблей российских менее шуму делают, нежели одна турецкая лодка; а матросы столь кротки, что не причиняют жителям никаких по улицам обид». Российская эскадра пробыла в Константинополе две недели и отправилась к Дарданеллам, к месту соединения с турецким флотом. Командующим объединенными силами назначен был вице-адмирал Ушаков. Турки, на собственном опыте зная его искусство и храбрость, полностью доверили ему свой флот, а командующий турецкой эскадрой Кадыр-бей именем султана обязан был почитать российского вице-адмирала «яко учителя». Задачей эскадры было взятие Ионических островов, расположенных вдоль юго-западного побережья Греции. Главный из них - Корфу, имея и без того мощнейшие в Европе бастионы, был еще значительно укреплен французами и считался неприступным. Коренные жители занятых французами островов были Православными греками, и Ушаков обратился к ним с письменным воззванием, призывая их содействовать в низвержении французского ига. Ответом была повсеместная вооруженная помощь греков, воодушевленных прибытием русских. Первыми, не смотря на стойкое сопротивление французов, наши десантники освободили остров Цериго, затем Занте... Когда французский гарнизон на Занте сдался, Ушаков с офицерами эскадры съехал на берег для слушания благодарственного молебна. Звоном колоколов встретили греки единоверцев. Улицы украсились выставленными в окнах русскими флагами с Андреевским крестом, почти все жители имели такие же флаги в руках, беспрестанно восклицая: «Да здравствует Государь наш Павел Петрович!» Матери в слезах радости выносили детей, заставляя их целовать руки наших офицеров и герб России на солдатских сумках. То же было на острове Кефалония: жители поднимали русские флаги и помогали десантникам отыскивать французов, скрывшихся в ущельях. Туркам особенно не нравилось милостивое обращение русских с пленными французами. Когда Ушаков принял первых пленных на острове Цериго, турецкий адмирал Кадыр-бей просил его о позволении употребить против них военную хитрость. - Какую? - спросил Ушаков. Кадырбей отвечал: - По обещанию Вашему, французы надеются отправиться во Францию и лежат теперь спокойно в нашем лагере. Позвольте мне подойти к ним ночью и всех вырезать. Разумеется, Ушаков отказался. ... Беспрерывная пальба и гром орудий приводили в трепет несчастный островок Видо. Федор Ушаков сигналом приказал всем судам продолжать свои действия, а сам направил свой флагман вплотную к берегу против сильнейшей батареи французов и через короткое время уничтожил её. Через несколько минут на флагманском корабле «Святой Павел» был поднят сигнал к высадке десанта, который под прикрытием корабельной артиллерии высадился на острове. Турки, входившие в состав войск, озлобленные упорным сопротивлением французов, принялись резать головы всем пленным, попавшимся в их руки. Наши офицеры и матросы кинулись вслед за турками, и так как мусульманам за каждую голову выдавалось по червонцу, то наши начали собственными деньгами выкупать пленных. Заметив, что несколько турок окружили молодого француза, один из наших офицеров поспешил к нему. Узнав, что за выкуп требовался червонец, но не имея столько при себе, наш офицер отдал туркам часы - и голова француза осталась на плечах... Увещания и угрозы не могли привести турок к послушанию, тогда русский командир составил каре из людей своего отряда, чтобы в середине его укрывать пленных, и тем спасена была жизнь весьма многих. К двум часам пополудни остров Видо был взят. На следующий день, 19 февраля 1799 года, пала и неприступная крепость Корфу. Штурм крепости был ужасен. Это был день великого торжества адмирала Феодора Ушакова, торжества его военного таланта и твердой воли. Это был день торжества русского православного духа и преданности своему Отечеству. Взятый в плен «генерал Пиврон был объят таким ужасом, что за обедом у адмирала не мог удержать ложки от дрожания рук, и признавался, что во всю свою жизнь не видал ужаснейшего дела». Узнав о победе при Корфу, великий русский полководец Суворов воскликнул: «Ура! Русскому флоту! Я теперь говорю сам себе: зачем не был я при Корфу хотя мичманом?» Освобождение Италии Между тем в Северной Италии русские под предводительством Суворова громили «непобедимую» армию французов. Суворов просил адмирала Ушакова с юга оказать ему поддержку. И вот эскадра Ушакова с десантом стремительными передвижениями по Адриатике и вдоль юго-западных берегов Италии пришла на помощь знаменитому полководцу. Корабли Ушакова наводили панику на французские гарнизоны. Русские моряки взяли город Бари, где отслужили благодарственный молебен у мощей Святителя Николая чудотворца, затем Неаполь и 30 сентября 1799 года вошли в Рим. Неаполитанский министр Мишуру, бывший при нашем отряде, писал адмиралу Ушакову: «В промежуток 20 дней небольшой русский отряд возвратил моему государству две трети королевства. Это еще не всё, войска заставили население обожать их... Одни лишь русские войска могли совершить такое чудо. Какая храбрость! Какая дисциплина! Какие кроткие нравы! Здесь боготворят их, и память о русских останется в нашем Отечестве на вечные времена». Предстояло еще взятие Мальты, но тут на исходе 1799 года адмирал Федор Ушаков получил приказ Императора Павла I о возвращении вверенной ему эскадры в Севастополь... 26 октября 1800 года русский флот вернулся в Севастопольскую бухту. В конце жизненного пути В ночь на 11 марта 1801 года заговорщиками был убит Император Павел I. На Российский престол взошел его сын Александр. Политика России менялась. При Дворе возобладало мнение о ненужности большого флота для «сухопутной» России. Тогдашний морской министр высказывался о флоте, что «он есть обременительная роскошь», а другой деятель морского ведомства писал: «России нельзя быть в числе первенствующих морских держав, да в том и не представляется ни пользы, ни надобности». Ушакова перевели в Санкт-Петербург. Он продолжал нести службу, но с болью следил за происходившим в Европе. Близился к завершению один из этапов франко-русской войны, готовился мир в Тильзите, после которого Император Александр I сделался союзником Наполеона Бонапарта, а Ионические острова, только завоеванные Ушаковым, были вновь переданы французам. Адмиралу предстояло пережить и это. 19 декабря 1806 года он подал Императору прошение об отставке... Прославленный адмирал избрал для жительства тихую деревню Алексеевку в Темниковском уезде, вблизи Санаксарского Рождество-Богородичного монастыря, где в годы его ратных подвигов молился о нем его родной дядя - старец Феодор, причисленный впоследствии к лику святых. Сохранилось свидетельство тогдашнего настоятеля монастыря иеромонаха Нафанаила о завершающем периоде земной жизни Федора Федоровича: «Адмирал Ушаков, сосед и знаменитый благотворитель Санаксарской обители, по прибытии своем из Санкт-Петербурга, вел жизнь уединенную в собственном доме, в деревне Алексеевке, расстоянием от монастыря через лес версты три, который по воскресным и праздничным дням приезжал для богомолья в монастырь к службам Божиим во всякое время. В Великий пост жил в монастыре по целой седмице, вместе с братией стоял на каждой службе, постился, исповедывался и причащался Святых Христовых Тайн; часто жертвовал на монастырь крупные суммы и всегда подавал нищим возле храма». Когда началась Отечественная война 1812 года, адмирал Ушаков из-за болезней и почтенного возраста не смог принять участия в боевых действиях, но вместе с темниковским соборным протоиереем Асинкритом Ивановым устроил госпиталь для раненых, дав деньги на его содержание. Две тысячи рублей им было внесено на формирование Первого Тамбовского пехотного полка. Все, что имел адмирал, отдавал он нуждающимся и пострадавшим от французов. Остаток лет адмирал провел крайне воздержанно и умер 2 (15) октября 1817 года. Когда гроб с телом адмирала был вынесен на руках из города, его хотели положить на подводу, но народ собравшийся во множестве, продолжал нести его до самой Санаксарской обители, где его погребли у стены соборного храма, рядом с родным ему преподобным Старцем Феодором...Петр Иванович Багратион Петр Иванович Багратион Петр Иванович Багратион родился в 1765 г. в Кизляре (Терская область) в грузинской аристократической семье, происходившей от царской династии Багратионов. Учился в кизлярской школе обер- и унтер-офицерских детей. Военную службу начал в 1782 в Кавказском мушкетерском полку. В 1783-1786 участвовал в военных действиях против горцев на Северном Кавказе, а в 1787-1790 – в войне с турками; отличился при взятии Очакова. Багратион принимал участие в Польской кампании 1794 г.; во время штурма Праги (предместья Варшавы) был замечен А.В.Суворовым и стал его любимцем. К февралю 1799 г. Багратион выслужил генеральский чин. Во время Итальянского и Швейцарского походов Суворова в 1799 г. он командовал авангардом союзной Русско-австрийской армии, проявляя как личный героизм, так и полководческое умение. Однако в 1800 г. вслед за Суворовым оказался в немилости у Императора Павла I. Во время войны Третьей коалиции против Наполеона в 1805 г. Багратион, имея в распоряжении всего семь тысяч солдат, прикрывал отход русской армии в Моравию, отражая атаки пятидесятитысячного корпуса Мюрата. А в 1807 г. Багратион блестяще проявил себя в битвах при Прейсиш-Эйлау, Гейльсберге и Фридланде, получив в награду золотую шпагу "за храбрость", усыпанную алмазами. Во время Русско-шведской войны 1808-1809 гг. Багратион вместе с М.Б.Барклаем-де-Толли руководил смелым переходом Русской армии из Финляндии в Швецию по льду Ботнического залива, который фактически предопределил успешное завершение кампании, за что получил чин генерала от инфантерии. Сразу же после окончания войны со шведами Багратион был направлен на южный фронт, где шла война против турок. Нанеся ряд поражений туркам, славный генерал взял Измаил и был удостоен ордена Св. Андрея Первозванного. После вторжения Наполеона в Россию и начала Отечественной войны 1812 г. в условиях общего отступления русских войск Багратион приложил максимальные усилия, чтобы соединиться с армией М.Б.Барклая-де-Толли. В Бородинском сражении Багратион руководил левым флангом, на который пришелся главный удар французов, и героически оборонял Семеновские флеши; возглавил контратаку 2-й гренадерской дивизии на Северную флешь, занятую французами, и был смертельно ранен. 12(24) сентября герой скончался в с. Сима Владимирской губернии в имении своего друга князя Б.А.Голицына и был погребен в ограде местной церкви. В июле 1839 г. прах генерала перезахоронили на Курганной высоте Бородинского поля. иколай Николаевич Раевский Николай Николаевич РаевскийГенерал от кавалерии Николай Николаевич Раевский родился 14 сентября 1771 г. Записанный еще в младенчестве в военную службу, двадцати лет от роду Раевский был уже полковником лейб-гвардии Семеновского полка. Участвовал в военных действиях против турок и поляков; позже, командуя Нижегородским драгунским полком, был при взятии Дербента (1796). Оклеветанный перед Императором Павлом, Раевский на некоторое время был уволен от службы. Однако уже во время кампании 1807 г. он находился в авангарде под начальством кн. П.И.Багратиона и командовал егерской бригадой. В ходе Русско-шведской войны 1808 г. Раевский одержал над шведами ряд блестящих побед. В 1810 году, командуя корпусом, особенно отличился при осаде Силистрии. В 1812 г., командуя в армии Багратиона одной из дивизий, задерживал наступление Наполеона. Под Смоленском Раевский в течение суток защищал город от превосходящих по численности сил неприятеля. Во время Бородинского сражения Раевский с своим корпусом стоял на правом фланге левого крыла армии, против которого устремлены были почти все силы французов. Блестящая защита редута, получившего его имя, создала Раевскому всероссийскую славу. Под Малоярославцем он вместе с Дохтуровым успешно защищал Калужскую дорогу; в сражении под Красным много содействовал окончательному поражению наполеоновской армии. В 1813 г. Раевский участвовал в сражениях под Бауценом, Дрезденом, Кульмом, Лейпцигом (во время последнего был ранен пулею в грудь, но оставался на лошади до конца битвы). В 1814 г. под Бар-Сюр-Обом командовал армией вместо раненого гр. Витгенштейна; под Арсисом после кровопролитной битвы первым вошел в город, а затем преследовал неприятеля до Парижа. После окончания войны с Наполеоном, Раевский командовал корпусом на юге России, с 1824 г. в отставке. Был в дружественных отношениях с А.С.Пушкиным. В 1826 г. Раевский был назначен членом Государственного совета. Скончался 16 сентября 1829 года в одном из сел Киевской губернии. ДОЛГИЕ ПРОВОДЫ ГЕНЕРАЛА ДО НЕДАВНЕГО ВРЕМЕНИ В РОССИИ ДАЖЕ НЕ ЗНАЛИ ТОЧНОЙ ДАТЫ РОЖДЕНИЯ А.И. ОСТЕРМАНА-ТОЛСТОГО 19 января исполняется 235 лет со дня рождения героя Отечественной войны 1812 г. генерала от инфантерии графа Александра Ивановича Остермана-Толстого. Характерно, что до недавнего времени в России даже не знали точной даты его рождения. Да и полный драматизма заграничный период жизни этого выдающегося человека выпал из поля зрения наших историков. И сейчас мы еще не знаем, где он похоронен. Александр Остерман-Толстой. Репродукция из книги ''Русские фамилии'' Александр Иванович Толстой, сын русского дворянина Александра Матвеевича Толстого и Аграфены Ильиничны Бибиковой, родился в Петербурге в 1772 г. Он рано начал военную службу и получил боевое крещение, участвуя в русско-турецкой кампании. Не помышляя о высоких званиях и тем более титулах, он честно служил, как и многие его сверстники-офицеры, командуя различными подразделениями российской армии. А в это время в Москве подходил к концу жизненный путь других государевых слуг, двух братьев графов Остерманов, Федора и Ивана Андреевичей. Их отец, сын бедного священника из Вестфалии Генрих Иоган Фридрих (Андрей Иванович) Остерман, приехал в Россию в 1704 г. и сделал здесь блестящую карьеру. Начав ее со службы на флоте при Петре I, он стал личным советником царя, затем канцлером при Екатерине I, получил графский титул при Петре II, был министром у Анны Иоанновны, но закончил ссылкой в Сибирь при Елизавете. Старый граф оставил после себя двух сыновей и дочь Анну Андреевну - бабушку нашего героя. Именно по этой родственной линии бездетные братья Остерманы с высочайшего дозволения Екатерины II передали графский титул своему внучатому племяннику Александру Толстому. Так в 1796 г. полковник Толстой стал графом Остерманом-Толстым. Два года спустя его произвели в генерал-майоры. Еще через год Остерман-Толстой женился на княжне Елизавете Алексеевне Голицыной. Детей в этом браке у него не было. ЕГО ВОЙНЫ С 1805 по 1807 г. Остерман-Толстой участвовал во всех крупных баталиях: при Аустерлице, Пултуске, под Прейсиш-Эйлау и Фридландом. Перед началом Отечественной войны 1812 г. он получил в командование 4-й армейский корпус, входивший в состав 1-й Западной армии Барклая де Толли. Ему первому выпало дать отпор французам при Островне, где русские войска сдерживали превосходившие их силы противника. В один из сложных моментов боя, когда офицеры штаба спросили, каков будет его приказ, чтобы избежать потерь от мощного картечного огня, генерал ответил: "Стоять и умирать!". В Бородинском сражении 4-й корпус сменил полки генерала Раевского на главном направлении атак неприятеля. С кургана, где ныне стоит высокий обелиск - главный памятник мемориального комплекса, Остерман-Толстой управлял войсками и лично водил их в контратаки до тех пор, пока тяжело контуженный не был вынесен с поля боя... Со своим корпусом Остерман-Толстой дошел до Дрездена. В августе 1813 г. он вновь отличился в битве с французами при Кульме. Там, в горах Богемии, он еще раз прославил русское оружие, не позволив Вандаму выйти в тыл к нашим союзникам, и тем самым спас союзную армию от разгрома. Рвавшийся к маршальскому жезлу, обещанному Наполеоном в случае успеха, Вандам был разбит и пленен, а тяжело раненный Остерман-Толстой уже не мог далее продолжать боевую карьеру. Тогда, в передышке между атаками неприятеля, под барабанную дробь и громкие песни солдат (так приказал генерал, чтоб не было слышно его стонов) полевой хирург ампутировал ему левую руку. Спустя некоторое время Александр Иванович захоронил ее в семейной усыпальнице Остерманов в селе Красное Сапожковского уезда Рязанской губернии. По возвращении в Петербург Остерман-Толстой был назначен шефом лейб-гвардии Павловского полка (а это привилегия членов царской семьи) и получил звание генерал-адъютанта. В 1817 г. его производят в чин генерала от инфантерии. Но вскоре он по состоянию здоровья уволился в бессрочный отпуск. С 1822 г. генерал практически живет за границей - в Мюнхене, Париже, Флоренции, Женеве. В столицу Баварии он в собственной карете привез своего племянника Федора Тютчева (там будущий поэт начал свою дипломатическую службу). Поговаривали, что именно Тютчев познакомил дядюшку с молодой итальянской вдовой графиней Мари Лепри, которая затем родила Александру Ивановичу троих детей, так и не став его второй законной женой. Стареющий и израненный генерал, трезво оценив свои шансы на счастье с этой женщиной, сам нашел ей выгодную партию в лице какого-то итальянца, оставил богатое приданное, но детей забрал. Дети не смогли унаследовать фамилию и графский титул, так как родились в незаконном браке, а по всем сохранившимся до наших дней документам проходят как Николай, Катрин и Агриппина Остерфельды. В 1829 г. А.И. Остерман-Толстой, оставив семью во Флоренции, отправился в длительное путешествие. Сначала он пытался предложить императору свой полководческий опыт на посту командующего группировкой российских войск на Балканах. Он даже начал изучать греческий язык и подбирать людей для штаба. Но царь отверг его кандидатуру. После этого генерал решает отправиться в Святую землю и поклониться Гробу Господню. Там, на арабском Востоке, Остерман-Толстой смог наконец применить свои знания и ратные навыки в освободительной войне Египта с турецким султаном. Сделавшись военным советником Ибрагима-паши, он под именем полковника Иванова разрабатывал штабные планы и руководил ходом баталий. ЕГО ПОТОМКИ В самом центре старой Женевы, на улице Мэрии, стоят вплотную друг к другу солидные четырехэтажные дома постройки XVII-XVIII веков, сохранившие архитектурный стиль эпохи Возрождения и дух средневекового города. Один из них, наиболее примечательный, был построен в 1620 г. итальянским негоциантом Франческо Тюрреттини. Сегодня этим домом-замком владеет Бернар Тюрреттини, праправнук Остермана-Толстого. Бернару, бывшему послу Швейцарии в Швеции и постоянному представителю при ООН, уже за 90. В доме живут его дети и внуки. Но самым замечательным персонажем этой аристократической семьи, несомненно, является жена Бернара Вибрандис Тюрреттини. Эта жемчужина дома Тюрреттини и поныне является хранительницей семейного архива, часть которого имеет прямое отношение к нашему герою. "С момента прихода в эту семью, - рассказывает мадам Тюрреттини, - я слышала о нашей русской крови, которая придает нам меланхолию, любознательность и ностальгию. Что-то невнятно говорили о каком-то русском герое - друге царя и враге Наполеона, о его военных подвигах и наградах. Но невозможно было узнать ничего определенного, пока брат мужа Роббер не позволил мне ознакомиться с подборкой документов, давно пылившейся у него в шкафу. Я нашла сведения о последних годах жизни Остермана-Толстого, прадеда моей свекрови". В этих бумагах обнаружился и дневник Шарля де Бюде, представляющий особую ценность для исследователей. Его отрывистые строчки доносят до нас бесценную информацию. Есть в дневнике и поистине сенсационная запись: "Вторник, 30 января 1849 г. Ясно, ветрено. Графу 77 лет, отметили". Замечательно! Теперь мы знаем наконец точную дату рождения Остермана-Толстого - 30 января (19-го по старому стилю, принятому в то время в России. - Прим. А.Т.) 1772 г., в то время как многие российские источники указывают 1770-й, да и без точной даты. Среди фотографий, любезно предоставленных мадам Тюрреттини, была репродукция портрета молодой красивой женщины с тремя маленькими детьми. Это Мари Пальяри с детьми Александра Ивановича Николаем, Катрин и Агриппиной. Сын Александра Ивановича Николай Остерфельд жил в Париже, где умер в возрасте 26 лет. Из протоколов заседаний муниципального совета Пети-Саконне узнаем, что 1 мая 1851 г. генерал Остерман-Толстой купил концессию на могилу сроком на 99 лет и перезахоронил Николая в Женеве. Граф часто заходил на кладбище, чтобы проведать могилу сына. Однажды он привез туда гостившую в Женеве княгиню Розалию Ржевскую, которая потом вспоминала: "Генерал указал на могилу Николая, умершего в Париже в 26 лет. Затем он достал из-под пальто икону Божьей Матери и передал ее мне: - Прикрепите ее туда, у вас получится лучше, чем у меня. - И крупные слезы покатились по его щекам". В 1841 г. Катрин вышла замуж за испанского маркиза Фракито Ошандо. Дядя молодого человека барон Павел де Крюденер находился на российской дипломатической службе, возглавлял наше посольство в Берне. Он был знаком с князем Александром Голицыным, другом покойного императора Александра I и влиятельным вельможей при дворе царя Николая I. По ходатайству князя Фракито был принят на работу в российскую коллегию иностранных дел и введен в высшие круги петербуржского общества. Начав службу в российской столице, молодой дипломат знакомится там с представителями придворной знати, в том числе с княгиней Софьей Волконской, женой Петра Михайловича Волконского, министра двора. Спустя несколько лет, в 1840 г., уже работая в Берне, Фракито заедет в Женеву, где снова встретится с княгиней и познакомится с ее братом - князем Николаем Григорьевичем Репниным-Волконским, активным участником войны с Наполеоном, а также с его другом графом Остерманом-Толстым. В женевском салоне Волконской он впервые увидит дочерей графа Катеньку и Агриппину. Катрин, пожалуй, наиболее трагичная фигура из всех героев нашего повествования, если не считать самого Александра Ивановича, перенесшего тяготы и лишения войны, утратившего родину и, что самое страшное, похоронившего двух своих детей, в том числе красавицу Катеньку, всеобщую любимицу. Сестра Фракито, Полина Ошандо, оставила нам описание внешности своей золовки: "Моей новой сестре едва исполнилось 16 лет! Ее красота была замечательна во всех деталях. Безупречный цвет и правильные черты лица, осанка, красивые ноги и руки, все в этом создании было отмечено печатью особенного совершенства. Ее большие миндалевидные глаза были отменной чистоты; когда они неожиданно вспыхивали, казалось, что луч солнца освещал все ее красивое лицо. Но чаще в них таилось нечто слегка печальное, и опущенный взгляд прикрывали длинные ресницы. Благородная сдержанность, достоинство, опережавшая годы рассудительность создавали иллюзию взрослости, но иногда некие почти детские черты выдавали ее раннюю молодость. Брат влюбился в нее без памяти". Венчание состоялось в католическом храме города Ниона, в 20 километрах от Женевы, и в протестантской церкви соседней деревни Селиньи. После свадебного обеда молодые отправились в путешествие вокруг Женевского озера, а родственники возвращались в Женеву, как пишет Полина Ошандо, навстречу чудесному закату солнца. Так закончился тот день, полный восторгов и надежд, и никто не мог подумать о том, что счастье молодых не будет долгим. Успев родить своему любимому Фракито двух дочерей, Катрин Ошандо умерла в Берне 14 декабря 1844 г. от туберкулеза. Ей не было и двадцати лет. Агриппина стала женой Шарля де Бюде, женевского помещика из знатной французской семьи. Основоположником рода был Гийом Бюде, единомышленник и соратник отца реформации Жана Кальвина. В числе его потомков - известные в Европе государственные деятели, военнослужащие, литераторы, меценаты. Свекру Агриппины Жаку-Луи де Бюде принадлежал замок в соседнем с Женевой французском городке Ферней-Вольтер, в котором в 1758-1778 гг. жил Вольтер, а сейчас находится его музей. Хочется верить, что хотя бы этой дочери генерала выпала удача и она прожила счастливую жизнь, подарив Александру Ивановичу двух внуков и внучку: Александра (1850-1913 гг.), Рене (1863-1897 гг.) и Изабель (1852-1903 гг.). Скудные данные, сохранившиеся в женевских архивах, позволяют судить об Агриппине как о даме высокообразованной и культурной, которая входила в круги женевской элиты. Агриппина скончалась 25 мая 1887 г. и была похоронена на коммунальном кладбище в Пети-Саконне, там же, где на тридцать лет раньше упокоился ее героический и несчастный отец. Документы, совсем недавно ставшие достоянием российской историографии, заставляют задуматься: какая часть жизни генерала была тяжелей: пройденная в походах и боях или же прожитая вне армии и вне России? Широко улыбнувшаяся в молодости судьба - графский титул, генеральское звание, удачный брак - впоследствии не щадила его. Она наносила удар за ударом: страшная болезнь законной русской жены, тяжелые ранения, несправедливая опала, потеря двух детей: Приведу строки из письма Остермана-Толстого царю в 1831 г.: "Мне уже прозвонило 59. Физические силы полностью подорваны. Два серьезных огнестрельных ранения и на одну руку меньше позволяют мне быть уверенным в том, что в какой-то степени я выполнил свой долг как русский и как солдат". Один из самых богатых людей России доживал свой век в более чем скромной обстановке. После его смерти Шарль де Бюде перечислял в письме Леониду Голицыну вещи, оставшиеся от генерала, а также: его долги: "Из ценностей - три табакерки и старые часы с гравировкой "Николай, 1843" (Николаю Остерфельду в том году исполнилось 20 лет). При этом направляю копию списка долгов, которые генерал оставил в Женеве. Тщательно выверенные расчеты указывают, с одной стороны, сумму в 7 123. 61 шв. франка, включая расходы, связанные с похоронами. С другой стороны, если Вы изволите, следует прибавить 600-800 франков русскому священнику Петрову, по 200 франков двум дьяконам и 100 франков пастору (фамилия неразборчива. - Прим. А.Т.), приятелю графа из Саконне". Из менее ценных вещей Шарль де Бюде упоминает русские книги, одежду, кресло, табурет. Отдельно он отмечает ордена. На старом кладбище в Пети-Саконне уже не отыскать ни могилы Николая Остерфельда, ни захоронения его сестры Агриппины де Бюде. Там остались лишь деревья, свидетели их смерти. И даже деревья уже не те, ибо их стволы когда-то были спилены, а мощные пни и корни пустили новые побеги. Нет там и могилы боевого генерала, как нет точных сведений о каком-либо другом месте его захоронения. Дело в том, что спустя три месяца после погребения тело Остермана-Толстого по просьбе российского правительства было эксгумировано с целью отправки в Рязанскую губернию и перезахоронения в семейной усыпальнице рядом с его предками. Сопровождать гроб до Варшавы должны были Жан Огюст Вайсс-Хаас, бывший лакей Остермана-Толстого Пьер Мари Гавар и гувернантка мадемуазель Пэнгэли. В Польше им надлежало передать останки племяннику Остермана-Толстого князю Александру Михайловичу Голицыну для последующей доставки в Россию. Сохранились два письма Вайсса-Хааса из Пайерна и Цюриха, где кортеж останавливался для ночевок 30 мая и 3 июня 1857 г. Они адресованы соответственно дочери генерала Агриппине и ее мужу Шарлю де Бюде. Судя по содержанию писем, поездка проходила спокойно, без происшествий и трудностей. Увы, на этом следы теряются. Поиски российских историков пока ни к чему не привели. Нет свидетельств того, что траурный кортеж достиг места назначения... ЕГО БЕССМЕРТИЕ Разумеется, поиск будет продолжаться, ибо не может русский генерал от инфантерии лежать в безымянной могиле. А пока место его окончательного погребения не найдено, российские дипломаты сочли необходимым ходатайствовать перед мэрией Женевы о разрешении установить мемориальную доску на внутренней стене кладбища Пети-Саконне, рядом с бывшей временной усыпальницей Остермана-Толстого. Торжественное открытие мемориальной доски с участием мэра Женевы, руководителей российских дипломатических представительств и потомков Остермана-Толстого (приехали даже из Великобритании) состоялось 16 февраля 2006 г. Отзвучали речи, погасли вспышки фотокамер. Многие узнали о том, что был такой герой Отечественной войны 1812 г. Александр Иванович Остерман-Толстой, прославивший русское оружие и окончивший свой трудный жизненный путь в пригороде Женевы Пети-Саконне. Но все же остается чувство какой-то незавершенности, недосказанности. Поэтому пусть эта мемориальная доска будет не только данью памяти верному слуге России, но и призывом к благодарным потомкам - установить место его окончательного упокоения, генерал это заслужил! СЕВАСТОПОЛЬСКАЯ ОБОРОНА НАХИМОВА ЕГО ИМЯ НАВЕЧНО ВОШЛО В ИСТОРИЮ ГОРОДА РУССКИХ МОРЯКОВ 5 июля исполняется 205 лет со дня рождения знаменитого русского флотоводца Павла Степановича Нахимова. Он родился в селе Городок Вяземского уезда Смоленской губернии в семье отставного майора. После получения начального образования отец решил отдать сына в Морской шляхетский корпус. В 1813 г. Павел вместе с братом Иваном подали прошение о зачислении кандидатами для поступления. Спустя два года их включили в списки воспитанников корпуса. В 1817 г. на фрегате "Феникс" Павел впервые отправился в плавание к берегам Швеции и Дании. Вскоре после возвращения он был произведен в унтер-офицеры, а в феврале 1818 г. сдал экзамен на мичмана и был назначен во 2-й флотский экипаж. П.С. Нахимов на севастопольских позициях. Репродукция из книги ''О долге и чести воинской'' В 1822 г. Нахимов отправился в кругосветное плавание на фрегате "Крейсер" под командованием М.П. Лазарева. Плавание продолжалось более трех лет. Это была отличная школа для будущего флотоводца. В походе Павел Степанович производится в лейтенанты, а вскоре по возвращении получает свою первую награду - орден Св. Владимира IV степени. После кругосветного плавания кандидатуру Нахимова рассматривали для назначения в состав Гвардейского экипажа, однако лейтенант отклонил это предложение. По просьбе Лазарева он стал служить на корабле "Азов". В 1827 г. в составе русской эскадры корабль участвует в совместной с Францией и Англией экспедиции против турок в Средиземном море. Первое боевое крещение Павел Степанович принял в Наваринском сражении в октябре 1827 г., находясь на корабле "Азов". Объединенный флот России, Англии и Франции нанес сокрушительное поражение двукратно превосходившему турецко-египетскому флоту. Корабль "Азов" действовал в самой гуще сражения. Нахимов командовал батареей на баке. Из 34 его подчиненных 6 были убиты и 17 ранены. За этот бой офицер производится в капитан-лейтенанты и награждается орденом Св. Георгия IV степени. В 1828 г. Павел Степанович принимает под свое командование захваченный у египтян 16-пушечный корвет "Наварин". Нахимов привел, как писали современники, в совершенство этот корабль. В 1832 г. его назначают командиром фрегата "Паллада". В 1834 г. Павел Степанович был переведен в Севастополь, назначен командиром корабля "Силистрия" (на котором он пробыл почти десять лет) и переведен в 41-й экипаж Черноморского флота. За образцовую службу в том же году Нахимов получил чин капитана 2-го ранга. В 1837 г. его награждают орденом Св. Анны II степени, украшенным императорской короной, и производят в капитаны 1-го ранга. В 1840 г. на корабле "Силистрия" Павел Степанович участвует в высадках десанта при Туапсе и Псезуапе. В 1840 г. ему пришлось заниматься переброской к берегам Кавказа отряда генерала А.Н. Раевского. Это была не первая и не последняя экспедиция Нахимова к кавказским берегам. В июле 1844 г. "Силистрия" отражала нападение горцев на форт Головинский. Почти каждое лето в 40-е гг. Нахимов крейсировал у кавказских берегов, предотвращая контрабандную перевозку оружия для воюющих горцев и вывоз с Кавказа невольников, захваченных турками. В сентябре 1845 г. за отличие по службе Павел Степанович получает чин контр-адмирала, его назначают командующим 1-й бригадой 4-й флотской дивизии. В 1847 г. он становится флагманом практической эскадры, имея собственный флаг. С марта 1852 г. Нахимов - командующий 5-й флотской дивизией, а с апреля - 2-й практической эскадрой. Кампания длилась до конца октября. За это время эскадра сделала несколько рейдов в Одессу для перевозки войск, затем занималась учениями в Черном море. А в начале октября Нахимова производят в вице-адмиралы с утверждением в должности начальника дивизии. В начале 1853 г. резко обострился "восточный вопрос". Россия настоятельно требовала от Турции восстановить в Палестине главенство Русской православной церкви и подписать конвенцию о покровительстве русского императора над православными в Турции. Однако попытки русской дипломатии не увенчались успехом. В мае 1853 г. Россия и Турция разрывают дипломатические отношения. А в сентябре для ликвидации угрозы с юга, где у границ России сосредоточивались турецкие войска, потребовалось перебросить на Кавказ 13-ю пехотную дивизию из Крыма. Эту задачу успешно осуществил Нахимов. В начале октября его эскадра направляется крейсировать у берегов Анатолии. Павел Степанович получил указание не начинать боевых действий до нападения турок, поскольку в Босфоре стояла англо-французская эскадра. Однако противник постепенно наращивал свои силы, что вынудило русское командование перейти к более решительным действиям. В начале ноября 1853 г. турецкий флот занял оборону в бухте Синоп, превратив ее в свою сильно укрепленную опорную базу. Нахимов принял решение блокировать Синоп. Командовавшие турецкой эскадрой Осман-паша и Гуссейн-паша не приняли никаких мер к обороне, считая себя в безопасности под защитой береговых батарей. Турецкая эскадра насчитывала 7 фрегатов, 3 корвета, 2 парохода, 2 военных транспорта и 2 купеческих брига. 29 ноября Нахимов отдал приказ атаковать противника. На следующий день русская эскадра двумя колоннами вошла в Синопскую бухту. Правую колонну ("Императрица Мария", "Великий князь Константин" и "Чесма") возглавлял сам Павел Степанович, левую ("Париж", "Три святителя" и "Ростислав") - контр-адмирал Ф.М. Новосильский. Турецкая эскадра располагалась в боевой линии в форме дуги. В половине первого часа раздался пушечный выстрел с турецкого флагманского фрегата "Ауни-Алах", вслед за ним открыли огонь пушки других судов неприятельской эскадры и четырех береговых батарей. Осыпаемые градом турецких снарядов, русские корабли приближались к противнику, развертываясь для боя. "Императрица Мария" с расстояния 400 м повела огонь по турецкому флагманскому фрегату, чтобы вывести его из строя и лишить вражескую эскадру управления. Через полчаса турецкий флагман получил серьезные повреждения и выбросился на берег. Русские корабли вели огонь как против эскадры противника, так и против береговых батарей. Турецкие суда один за другим загорались, взрывались, выбрасывались на берег. Береговые батареи противника, поражаемые огнем русских кораблей, вынуждены были замедлить стрельбу, а затем и совсем замолчали. Синопское сражение закончилось к 17 часам. Все корабли противника, кроме 20-пушечного парохода "Таиф", были уничтожены. Турки потеряли убитыми и пленными более 3 тыс. человек. Командующий турецкой эскадрой Осман-паша был взят в плен. Русские потери составили 38 убитых и 210 раненых. При этом не был потерян ни один корабль. За Синопское сражение Павел Степанович был удостоен ордена Св. Георгия II степени. Синопская победа русских вызвала серьезное беспокойство Англии и Франции, которые получили теперь предлог для вмешательства в войну. Ожидая появления кораблей союзников, 5 декабря 1853 г. В.А. Корнилов отдал приказ о размещении кораблей для обороны Севастопольского рейда. Командовать судами на рейде и в бухтах при нападении на Севастополь назначили Нахимова. 15 февраля 1854 г. Англия и Франция ультимативно потребовали от России оставить Молдавию и Валахию, но получили отказ. 12 марта союзники заключили военный союз с Турцией и 15 марта объявили войну России. В начале сентября союзный флот подошел к крымским портам. 8 сентября произошло сражение на р. Альма, где союзники одержали победу над русскими войсками под командованием князя А.С. Меншикова. Его полки оставили Севастополь и отошли к Бахчисараю. Меншиков оставил начальником Северной стороны города Корнилова, а Нахимова - Южной. Критическое положение Севастополя вынуждало идти на крайние меры. Чтобы преградить противнику путь в бухту, 11 сентября между двумя батареями были затоплены 5 старых кораблей и 2 фрегата. Город, оставленный армией, был почти беззащитен и мог стать легкой добычей неприятеля. В этой связи все усилия были направлены на оборону города с суши. 5 октября 1854 г. состоялась первая бомбардировка Севастополя с моря и суши, однако она не принесла союзникам успеха. Но в этот день на Малаховом кургане был смертельно ранен Корнилов. После его гибели Нахимов стал фактическим руководителем обороны города. 30 ноября Павел Степанович принял на себя обязанности помощника начальника Севастопольского гарнизона генерала Д.Е. Остен-Сакена. В феврале 1855 г. Нахимов официально назначается командиром Севастопольского порта и военным губернатором города. 27 марта он был произведен в адмиралы. В ходе последующих бомбардировок города (9 апреля и 10 июня) союзники также не смогли добиться решительных успехов. Однако в ходе ожесточенных боев им удалось захватить передовые редуты оборонительных линий и приблизиться к Малахову кургану, который они стремились захватить, но наталкивались на ожесточенное сопротивление защитников города. 10 июля, объезжая позиции на Малаховом кургане, Нахимов был смертельно ранен в голову пулей и через два дня скончался. Похоронили флотоводца во Владимирском соборе рядом с другими выдающимися адмиралами. "МАРТ 1814 ГОДА - ГОРОД ПАРИЖ ГЕНЕРАЛУ САКЕНУ" ТАКАЯ НАДПИСЬ КРАСОВАЛАСЬ НА ЕГО ЗОЛОТОЙ ШПАГЕ 31 октября исполняется 255 лет со дня рождения российского военного деятеля генерал-фельдмаршала Ф.В. Остен-Сакена. В его боевой биографии историки больше всего делают упор на то, что после разгрома Наполеона он стал генерал-губернатором Парижа. Но славен он был и другими делами. Фабиан Остен-Сакен. Репродукция из книги "Война 1812 года" Немецкий баронский род Остен-Сакенов ведет свое начало еще с XIV в. Затем его представители переселились в Курляндию. Фабиан Вильгельмович родился в Ревеле в семье офицера. Рано лишившись отца, он провел детство в бедности. В 1766 г. поступил подпрапорщиком в Копорский мушкетерский полк. В 1769 г. за боевые заслуги в ходе русско-турецкой войны получил чин прапорщика. А вскоре перевелся в Нашебургский мушкетерский полк, в рядах которого дослужился до капитана. В 1771-1772 гг. воевал под началом А.В. Суворова с польскими конфедератами, а затем состоял ординарцем при русском после в Варшаве. Еще одна важная ступенька его службы - Кадетский корпус, где он стал подполковником. Потом новая русско-турецкая война (1787-1791 гг.), Остен-Сакен сражался в рядах Ростовского мушкетерского полка при Фокшанах (1789), участвовал во взятии Бендерской крепости, штурме Измаила (1790). За Фокшанское сражение награждается первым своим орденом - Св. Георгия IV степени с бантом. В 1794 г. офицер вновь в Польше, где участвует в очередной войне с конфедератами. За отличие при штурме Вильно он награждается золотой шпагой "За храбрость" и производится в чин полковника с назначением в Черниговский мушкетерский полк. В 1796 г. императором стал Павел I. Он благоволил к Остен-Сакену, которого через год производит в генерал-майоры с назначением шефом Екатеринославского гренадерского полка, а еще через год Фабиан Вильгельмович становится генерал-лейтенантом. В 1799 г. он принял активное участие в войне с наполеоновской Францией в корпусе А.М. Римского-Корсакова, отправленного в Швейцарию. У Цюриха корпус оказался окруженным войсками французского генерала А. Массены. Несмотря на равенство сил и упорное сопротивление русских, главнокомандующий не смог собрать воедино все свои силы, и французы атаковали их поочередно, нанеся тяжелое поражение. Остен-Сакен, возглавивший атаку Екатеринославского полка, был тяжело ранен в голову и взят в плен. За "сдачу в плен" император уволил его из армии. Из французского плена Фабиан Вильгельмович возвратился лишь в 1801 г. Его назначили шефом Санкт-Петербургского гренадерского полка, расположенного в Ревеле. В 1804 г. император Александр I, присутствовавший на смотре полка, высоко оценил его состояние. Остен-Сакен стал кавалером ордена Св. Анны I степени. В 1805 г. он уже командир корпуса, стоявшего в Гродненской губернии, затем - командир резервного корпуса во Владимирской губернии. С началом русско-прусско-французской войны 1806-1807 гг. Остен-Сакен в рядах действующей армии. Он отличился в сражениях при Пултуске, Яновой и Прейсиш-Эйлау. Наградой ему стали орден Св. Владимира II степени и прусский орден Красного орла. В сражении при Гуштадте Остен-Сакен не выполнил указаний главнокомандующего русской армией генерала Л.Л. Беннигсена по диспозиции, что дало возможность маршалу М. Нею отвести свои войска на более выгодный рубеж. Беннигсен обвинил подчиненного ему генерала в умышленном опоздании на указанную ему позицию, отстранил Фабиана Вильгельмовича от командования и отдал под суд. Находясь под следствием, генерал прожил в Санкт-Петербурге пять лет. Обвинения Беннигсена были сняты с Остен-Сакена только с началом Отечественной войны 1812 г. Его назначают командиром резервного корпуса, стоявшего на Волыни. Он принял участие в боях с австрийским корпусом фельдмаршала К.Ф. Шварценберга, а в сражении под Слонимом оказал значительную поддержку войскам адмирала П.В. Чичагова, также действовавшего против австрийских частей. С началом заграничных походов русской армии корпус Остен-Сакена вступил в Польшу и был передан в подчинение генерала М.А. Милорадовича, участвовал в занятии Варшавы и Кракова. В мае 1813 г. барон получил орден Св. Александра Невского. После короткого перемирия сторон русский корпус вошел в состав союзной Силезской армии прусского фельдмаршала Г.Л. Блюхера. В августе 1813 г. Фабиан Вильгельмович отличился в сражении на реке Кацбах, после чего ему был присвоен чин генерала от инфантерии. Командующий Блюхер писал Александру I: "Я обязан важною победою под Кацбахом особенно Сакену...". В сражении у Лейпцига генерал во главе 20-тысячного корпуса находился на северной стороне города, у Галльских ворот, где французы создали сильные оборонительные позиции. 7 октября его полки атаковали Галльское предместье, были дважды отбиты, но после третьей кровопролитной атаки заняли его. Французские редуты пали в ходе рукопашного боя. За проявленное мужество Остен-Сакен был удостоен ордена Св. Георгия II степени. В январе 1814 г. союзные войска разбили авангард французов при Бриенне, однако подоспевший с главными силами Наполеон вновь вытеснил их с занимаемых позиций. Главный удар приняли на себя русские войска. С наступлением ночи они предприняли попытку вернуть замок, но потерпели неудачу. И все же упорство русской пехоты было высоко оценено союзным командованием и противником. Из 43 захваченных у французов орудий 27 было взято русскими. Остен-Сакен за это сражение был награжден орденом Св. Андрея Первозванного. После вступления союзных войск в Париж Фабиана Вильгельмовича назначили генерал-губернатором столицы Франции. На этом посту он оставался до вывода русских войск и в подарок от города получил золотую шпагу, украшенную алмазами с надписью "Март 1814 года - город Париж генералу Сакену". В 1818 г., после смерти М.Б. Барклая-де-Толли, Остен-Сакен был назначен командующим 1-й армией, главная квартира которой находилась в Могилеве, а затем в Киеве. Этот пост он занимал до своего выхода в отставку в 1835 г. В апреле 1821 г. ему было пожаловано графское достоинство Российской империи. В августе 1826 г. Николай I удостоил Остен-Сакена чином генерал-фельдмаршала. В рескрипте императора отмечалось: "Во внимании к долговременному и полезному служению вашему, ознаменованному отличными подвигами в войнах... мы признали справедливым возвести вас в достоинство генерал-фельдмаршала войск Наших, как вождя опытного и поседевшего на поприще воинской славы". В 1830 г. Фабиан Вильгельмович становится кавалером ордена Св. Владимира I степени. В тот же год, с началом польского восстания, генерал-фельдмаршалу были подчинены Киевская, Подольская и Волынская губернии, находившиеся вблизи районов, охваченных волнениями. Порядок в них был вскоре, как бы сейчас сказали, наведен. Остен-Сакен получил новую награду - портрет императора, украшенный алмазами, а в ноябре 1832 г. возведен в княжеское достоинство Российской империи. После отставки в 1835 г. генерал-фельдмаршал жил в Киеве. Там же он скончался 9 апреля 1837 г. и был похоронен в Киево-Печерской лавре.

Мои координаты Григорий +79035983500 Россия Москва , Петровско - Разумовский проезд д.12 метро Савеловская или Динамо