что подарить турецкому мужчине, что привезти из России в Турцию

ПРЕДЫДУЩАЯ НА ГЛАВНУЮ СЛЕДУЩАЯ
цены на работы
что подарить турецкому мужчине
портретная матрешка из четырех кукол с четырьмя портретами одного и того же господина, гражданина Турции, бизнесмена, футболиста и просто хорошего человека, этот гражджанин Турции ведет свой бизнес в Москве и тут проживает..., подарок в Турцию из России, портретная матрешка из четырех кукол с четырьмя портретами одного и того же господина, гражданина Турции, бизнесмена, футболиста и просто хорошего человека, этот гражджанин Турции ведет свой бизнес в Москве и тут проживает..., портреты по фотографии на русских матрешках в работах московского портретиста изготовление на заказ, в подарок гражданину Турции
то привезти из России в Турцию
гражданин которому в подаррок изготовлена эта матрешка не простой гражданин Турции, этого мужчину знает вся Турция и огромная часть граждан России и даже мира...Вы смотрели известный турецкий сериал Золотой век? В главной роли там играет именно Бурак Озчевит, и я в свое время изготавливал по заказу россиян поклонников известного кино артиста с мировым именем ему в подарок эту портретную матрешку и его портретами, и по ныне эта матрешка находится у Бурака Озчевита в Турции, а я продолжая трудится в своей мастерской в самом центре Москвы одновременно виртуально присутствую рядом в далекой Турции, Сам Бурак Озчевит известен далеко за пределами Турции - его свободно узнают в России и по всему миру
подарки в Турцию из России
что подарить турку из России
подарок мужчине турку
подарок турку из России
подарки из России в турцию
простая турецкая семья, портрет юбиляра турка на первой кукле, сам господин изображен в образе русского царя, а вся его семья его подданые, царица и бояре
что можно привезти в турцию из россии
на матрешке международная семья, муж турок , а жена русская, все господа нарисованы в русских меховых шубах, портреты по фотографии на русских матрешках в работах московского портретиста изготовление на заказ, в подарок гражданину Турции
подарок гражданину Турции
четыре портрета одного и того же гражданина мужчины спортсмена баскетболиста играющего за спортивный клуб ЦСКА, главная кукла матрешки имеет высоту 40 см, в современном мире можно будучи гражданином Турции играть за сборную России, границы между странами становятся все расплывчатей и легко преодолимы для мастеров своего дела и нас простых граждан
что можно подарить турку
что привезти туркам в подарок
какой подарок для турции
матрешка из одной куклы высотой 30 см, представлены три фотографии с трех разных сторон, молодые турецкие парень и девушка живут в Америке и познакомились в городе Нью Йорке и решили пожениться, эта матрешка изготовлена им на их свадьбу
что подарить на турецкую свадьбу
богатый турецкий бизнесмен давно живет в России и решил жениться на русской девушке, эта портретная матрешка с портретом самого бизнесмена, его девушки невесты и всех друзей гостей на их свадьбе выполнена мною в подарок на турецкую свадьбу этого турецкого бизнесмена
подарки туркам из россии
портрет жениха турка - фото первой куклы предыдущей матрешки с трех разных сторон
подарок турецкая свадьба
эта матрешка изготовлена на заказ в подарок на деревянную свадьбу, невеста русская, а он гражданин Турции, за пять лет семейной жизни появились две дочери, старшая девочка вылитая турчаночка ,а у младшей лицо русское, но глазки все равно темненькие...... на правой части фотографии на куклах папы и мамы виды Стамбула, а на куклах с портретами детей на обратной стороне детские игрушки Самым известным гражданином России, потом СССР и одновременно сыном турецкого верно поданного был как известно знаменитый Остап Бендер, этот неутомимый авантюрист и охотник за миллионами исколесил всю Советскую Россию мать и одновременно покорил сердца многих русских девушек....через сто лет его похождений, уже после развала СССР границы запертые на замок оказались достаточно зыбкими и наши соседи турки начали ездить к нам в Россию, а россияне начали активно ездить в Турцию, турки и русские стали знакомиться, дружить, появилось огромное число общих смешанных семей и детей от смешанных браков и теперь вопрос что же подарить турку из России или что привезти в Турцию в подарок стал весьма актуальным, при этом если вы раскроете интернет под запросом ЧТО ПОДАРИТЬ ТУРКУ, то вместо радостного гражданина Турции сжимающего в крепких руках портретную матрешку из России вы увидите фотографии прибора для варки кофе под названием ТУРКА, иконечно всем понятно что турок это не турка, но яндексу и его представителю на Земле Яше этого объяснить совершенно невозможно и вместо подарка представителю страны нашего южного Черно морского соседа мы видим какую то железную дребедень, а именно железную кружку для варки кофе под названием ТУРКА, какая может быть связь между турком мужчиной и этой самой железной ТУРКОЙ я не понимаю, но ЯНДЕКС сам по большоу счету не более чем робот и втолковать ему что это совершенно разные понятия ТУРКА для варки кофе и турки как граждане, словом и я решил восполнить этот пробел и досадное недоразумение и надеюсь что в поиске по картинкам граждане России выезжающие в Турцию на отдых или на постоянное жительство смогут увидеть именно мои великолепные матрешки с портретами их турецких друзей , родственников, деловых партнеров и даже мужей .

координаты художника портретиста русской матрешки Россия Москва метро Динамо или Савеловская +7 903 598 35 00 Григорий

Турецкая свадьба — красивое и удивительное зрелище, которое вобрало в себя лучшие традиции европейской и азиатской культуры. Турция является мусульманской страной, но европейская культура здесь занимает лидирующее место. Тем не менее, национальный дух и западные тенденции отлично гармонируют между собой, превращаясь в удивительное свадебное торжество. Кроме основного вида брака, в Турции есть еще три разновидности бракосочетания. Первый из них позволяет младшему холостому брату брать в жены вдову своего старшего кровного брата. Вторая разновидность турецкого брака позволяет жениться родственникам. Третий вид — двойная свадьба, когда сестра жениха выходит за брата невесты. Брак в Турции может быть совершен только в том случае, когда брачующиеся достигнут определенного возраста. Подходящий возраст для женитьбы — от 28 до 30 лет, выходить замуж рекомендуется с 17 до 23 лет. Как договариваются о свадьбе В Турции современное и традиционное завязывание отношений прекрасно уживаются между собой. В больших городах молодые самостоятельно договариваются о браке, после чего оповещают о своем решении родителей. Когда они благословят союз, начинается приготовление к свадьбе. В небольших турецких поселках до сих пор принято пользоваться услугами свах. Их зазывают в дом невесты родственники жениха. Свахи рассматривают потенциальную невесту, и если она им понравится, сообщают о намерении парня жениться на ней. И в том и в другом случае назначается помолвка в Турции, после которой следует само торжество бракосочетания. Предсвадебный период очень интересен своими обрядами и ритуалами. Свадебное торжество начинается с приобретения стороной жениха ювелирных украшений для своей будущей жены. Дары должны быть богатыми и ценными, также жених оплачивает свадебный наряд невесты и приобретает подарки для ее матери. Подношения припадают на день помолвки, когда молодых обручают. В этот день им на пальцы надевают обручальные кольца, которые связывает красная нить. Ее не обрезают до тех пор, пока не будут произнесены молодыми обручальные клятвы. После этого начинается настоящее торжество, которое может затянуться на несколько недель. Турецкая помолвка и сама свадьба могут иметь достаточно длинный промежуток во времени. Иногда после обручения молодые несколько лет живут вместе без венчания, чтобы лучше узнать друг друга. Приготовление к свадебной церемонии в Турции тоже не проходит быстро и может длиться почти три месяца. Свадебные обряды Пожалуй, самым удивительным ритуалом в турецкой свадебной церемонии является «Ночь хны». Она проводится за пару дней до свадьбы. В это время стопы и тыльные стороны ладоней девушки окрашивают хной. Этот свадебный обряд в Турции высоко почитается и берет начало из древних веков. Он проходит в специальной комнате, куда допускают только женский пол. В центре помещения зажигают свечу и ставят рядом тарелку с разведенным порошком хны и накрывают ее алым платком. Такой обряд является символом прощания девушки с юностью и отчим домом, поэтому здесь слышны слезы радости и печали, а еще турецкие свадебные песни. Невеста облачается в бархатное платье, украшенное вышивкой из золотых ниток. После проведения процедуры окрашивания, она надевает на руки красные перчатки и садится за стол со своими родственниками . Изредка ладони молодой украшает роспись мехенди, которая сохраняется и до свадебного торжества. Траты на свадьбу полностью ложатся на плечи жениха, а само пиршество начинается во вторник или четверг и длиться несколько дней. Родственники рассылают пригласительные, а мать собирает приданое турецкой невесты. День свадьбы начинается с молитвы, после чего все приглашенные собираются в доме жениха, и поднимается Свадебное Знамя. Последний атрибут является знаком для начала торжества. Затем все отправляются за невестой, но жених не имеет права участвовать в этой процессии, он приезжает отдельно. Молодую опоясывают «поясом девственности» и не выпускают из дому, пока жених не выкупит ее. После этого молодые отправляются в дом жениха. По дороге молодой могут устраивать всяческие козни. Самое популярное из них — бросить на ее пути барашка со связанными ногами. Девушке необходимо самостоятельно с ним справиться, показав тем самым, что она достаточно сильна, чтобы вести домашнее хозяйство. Но такой обычай сохранился лишь в отдаленных от турецких городов поселках. На пороге нового дома молодых встречает свекровь и в это время вручаются подарки для турецких новобрачных на свадьбу. В некоторых регионах Турции сохранилась довольно необычная традиция первой встречи свекрови и невесты. Чтобы попасть в дом невесте предстояло пролезть между ног свекрови, что является символом покорности и послушания. Дальше жених вместе с друзьями отправляется бриться, стричься и в баню, а потом забирает готовый свадебный костюм. Затем все собираются к вечерней молитве, проводят церемонию бракосочетания и начинают пиршество. Когда заканчивается первый день свадьбы, молодые уединяются в брачной комнате. Обряды турецкой свадьбы тесно связаны с невинностью и непорочностью невесты. Она должна быть девственницей, иначе родственники жениха могут вернуть ее обратно родителям. Свадебные гуляния Многим интересно, как проходят свадьбы в Турции. Это восхитительное действие, наполненное безудержным танцевальным ритмом. Современное торжество длится два дня с разнообразными ритуалами. Но, пожалуй, самым ярким в турецкой свадебной церемонии можно назвать танец. Музыка состоит только из звучания дудки и барабанной дроби. Традиции турецких танцев на свадьбу таковы, что все два дня проходят пляски, как в доме жениха, так и в доме невесты. Это очень весело, так как народная музыка и энергичность турков заразительны.

турецкая свадьба подарки

турецкая свадьба подарки
жених из Турции и простая русская девушка полюбили друг друга и решили пожениться, эта матрешка с портретами жениха и нечесты изготовлена на их свадьбу В первый день все гуляния проходят на улице, поэтому гостей здесь может собраться до полутысячи человек. Большого пира в этот день нет, гостям предлагают некоторые закуски и безалкогольные напитки. Вопрос, что одеть на турецкую свадьбу, для гостей не стоит остро, так как в первый день все пляшут и веселятся в непринужденной обстановке на улице. В начале торжества жених и невеста тоже не одеваются нарядно. На второй день, как правило, родители молодоженов заказывают салон, куда приглашают меньшее количество гостей и уже потчуют их со всем гостеприимством. Сюда гости одеваются красиво, а свадебная одежда в Турции у новобрачных приобретает дорогой и роскошный вид. Современные турчанки редко облачаются в национальные костюмы. Как и в европейских странах, здесь тоже принято выходить замуж в белом пышном платье. Женихи чаще всего приходят на свадьбу в классических костюмах модного покроя. В большинстве случаев, турецкие свадебные приметы и сама свадьба утратили свою самобытность. Страна европеизировалась, а современные свадебные тенденции отодвинули на задний план национальные традиции. Но все также весело и шумно на турецких свадьбах, девушки все также скромны и застенчивы, а мужчины энергичны и горделивы. Особенно это заметно в их танцах, которые не прекращаются на протяжении всех дней свадьбы. Мне стало интересно, с чего начнет свой ответ человек, который задастся вопросом: "Как живет типичный средний мужчина?". Мой ответ звучал бы так: "Он живет согласно заведенному порядку". Пусть подумает об этом уважаемый читатель, посмотрим, какая особенность жизни мужчины броситься ему в глаза в первую очередь. Средний турок обычно женат, но кроме жены у него есть еще возлюбленная на стороне. Он никогда не захочет вляпаться в неприятность; ему ненавистна сама ситуация, когда необходимо принимать решение о выборе между этими двумя женщинами. Отсюда у подавляющего большинства турок наличие любовницы есть факт, твердо внедрившийся в сознание. Турецкий мужчина изменяет жене, к которой он остыл, но согласно общепринятым представлениям в обществе такие его дей-ствия не считаются изменой, ибо это некий стиль или образ жизни, не противоречащий обществу и устоявшемуся порядку вещей. Подобное понимание распространено и среди женщин. Типичный турок дома ходит в пижаме или в спортивном трико. Свой дом он считает комфортным и уютным местом, которое он никогда не принесет в жертву чему бы то ни было. Свой дом и семью он не променяет ни на какую любовь и ни на какой идеал. Для него очень важны сохранение и укрепление привязанности к устоявшимся привычкам. Предпочитает женщин, не подавляющих его мужское "эго" и не утомляющих его. По этой причине женится обычно на женщине, не в которую влюблен и которой восхищается, а которая обладает качествами, необходимыми для семейной жизни. Ему не нужны головная боль и лишние проблемы. Что бы он ни натворил, возвращаясь домой, он испытывает чувство благодарности перед женой, ждущей его дома, так как она хранит для него порядок в домашнем очаге и не создает проблем, которые лишали бы его покоя. Предпочитая женщин, которые не борются за право быть личностью, в то же время он обращает внимание на их статус в обществе. Женщина обычно занимает определенное место в обществе, в доме мужа она занимает также то место, которое соответствует ее положению в обществе. Женщина не скандалит за право быть "личностью", она считает, что всему должно быть свое время. Средний турок считает, что все женщины - это некие создания, которых можно покупать. У каждой женщины - своя цена. Женщину, стоимость которой им оплачена, турок очень любит и не сможет от нее отказаться. Он контролирует семейный бюджет, но часть денег, которые жена сможет перетянуть под свое усмотрение, с его ведома передается ей. Таким образом, муж - полный глава семьи. Зарплата жены не имеет на власть мужа никакого влияния. Господствует неписаное правило: "Муж - хозяин как своих денег, так и денег жены".

что привезти в стамбул

что привезти в стамбул
Типичный турок ревнив. Он никогда не упускает из виду, что женщина может сбежать или изменить ему, а посему он, как правило, бьет жену заранее (авансом), как бы на всякий случай, чтоб не забывалась. Если вы полагаете, что муж, дабы предотвратить уход жены, носит ее на руках, вы глубоко заблуждаетесь, как раз все наоборот, он проводит политику наказания предполагаемых "чертей в тихом омуте". Он использует все средства, чтобы сузить ее мир. Своими ограничениями он доводит ее до белого каления, почти до сумасшествия, и когда жена бросает его, он никак не возьмет в толк, отчего она развелась с ним, будет считать, что с ним поступили несправедливо. Типичный турок считает ниже мужского достоинства разговаривать или постоянно общаться с женой. В его представлении жена должна быть рентгеновским аппа-ратом, она должна улавливать его мысли без слов. Женские же устремления он не обязан понимать. Если же он соизволит вас выслушать, то, слушая вас, он будет думать: "Сейчас она, глупышка, полагает, что убедила меня!". Он очень нуждается в женщине, которая бы служила ему опорой. В женщине он прежде всего видит мать, поэтому хотя в молодости он и руководствуется смутными сексуальными желаниями, то, достигнув среднего возраста, он руководствуется кредо: "Женщина, не изменяющая (верная) своему мужу, - священна!". Он внутренне привязан именно к таким женщинам и считает, что брак с не девственницами исключен. Мать его ребенка становится главной женщиной в его жизни. Средний турок не любит умных женщин. Для него приемлемы не отягощенные знаниями женщины или такие, которые, обладая ими, не выказывают их ему. Он любит женщин, не являющихся личностью и не способных к самостоятельной жизни, но способных создать для него стабильную семейную жизнь. Круг знакомств жены, с которыми она общается, должен состоять исключительно из женщин. С ними она может общаться лишь в дневное время. Без разрешения мужа жена никуда не может пойти, будь то место близким или удаленным. Прежде всего, она должна заниматься домашними делами. Но если даже все домашние дела сделаны, чтобы пойти куда-то, она все равно должна получить разрешение мужа. Мужчина должен всегда ощущать свою власть. Здесь планетой является мужчина, женщина - лишь спутник, вращающийся вокруг этой планеты. Если же в семье управляет жена, значит, муж, мягко говоря, из тех, кто витает в облаках, вроде не от мира сего. Типичный турецкий мужчина любит поговорить о том, о сем. Он обожает политику, спорит о прочитанном в газетах. Рассказывает о своих сексуальных похождениях в стиле охотничьих рассказов. Подобные рассказы и сам с удовольствием слушает. Разговоры об автомобилях являются главной темой для основательных теоретических дискуссий. Мужчина, не рассуждающий о футболе, - это не мужчина! Ему нравится, когда его хвалят, но ненавидит критику. Вы можете ему говорить не о том, чего он не смог сделать, а о том, что он выполнил с блеском. Его мнение невозможно изменить, так как свои знания, убеждения и решения он считает абсолютно верны-ми. Но, с другой стороны, каждый человек и каждая вещь могут быть изменены и подстроены под его представления. Раз есть такая удобная "философия", вы никогда не сможете ему втолковать, для чего, собственно, нужны изменения. Легче самой измениться. По сути, многие женщины так и поступают; делают вид, что повину-ются, а на самом деле управляют мужчиной. Типичный турецкий мужчина не уверен в себе, а посему он ревнив, излишне опекает женщину, многое ей запрещает и вообще ведет себя эгоцентрично. Он - сторонник статус-кво. То, что делают партии с авторитарными лидерами и наше государство, он все это повторяет в своей жизни. Его совершенно не радуют демократия, участие в чем-либо, равенство и права человека, так как он любит порядок и ненавидит тех, кто его нарушает. Стиль жизни, которой он не жил, не может быть для него неким руководством. Такие плоды цивилизации, как утонченность и изящество, существенно на него не влияют. Он предпочитает использовать грубую силу. Он счастлив и верит в величие своего существования как такового. Тот прототип среднестатистического турка, который здесь представлен, является создателем главных опор, подпирающих всю структуру нашего общества. На вопрос "Откуда возникают проблемы в социальной сфере?" можно ответить с многих точек зрения. Что касается меня, то я хотела бы указать о необходимости поиска ответа на этот вопрос с точки зрения взаимоотношений мужчины и женщины. Если наше стремление к собственному величию будет строиться на подавлении других, то такой строй будет называться тоталитарным. Когда мужчины жалуются на тоталитарные порядки, может быть, им полезно было бы обратить внимание на то, какими методами они сами пользуются в решении своих проблем. Строй, который, невзирая на классовые различия, смог создать подобный прототип среднего мужчины, определяет и весь стиль жизни. Представления и убеждения, проистекающие из принципа "Всегда будь мужчиной", объединяющего собой, например, мужчину-мясника и мужчину-преподавателя, предупреждают нас об опасности превращения страны многообразных взглядов в страну однотипных людей.

подарок турецкому мужчине

подарок турецкому мужчине
три фотографии с трех разных сторон матрешки из одной куклы с портретом турецкого бизнесмена строителя в белой строительной каске, эта портретная матрешка высотой 25 см была изготовлена в подарок именно этому гражданину турции

Комментарий переводчика: Мне, конечно, понятны стремление феминистки и писательницы госпожи Невваль видеть в турецкой семье более либеральные отношения и ее апелляция к самосознанию турецких мужчин, дабы те ограничили свой жесткий контроль за женщинами. В данном случае механическое подражание Европе мало что даст. Турция - довольно самодостаточная страна. Во-вторых, национальный характер турецких мужчин исторически сложился, как характер воинов великой Османской империи, которые должны бы-ли повелевать не только отдельными женщинами, но и целыми народами. Структура имперской нации, вплоть до семьи, должна была быть жестко детерминирована и военизирована, иначе она бы не смогла удержать империю в своих руках... Сейчас основная масса турецкого общества также жестко детерминирована, с одной стороны, светским патриотизмом кемализма, с другой - нравствен-ными нормами ислама, по которым мужчина - безусловный хозяин семьи. В-третьих, писательница забыла упомянуть тот факт, что современные турки - это трезвенники и трудятся до седьмого пота, иногда на нескольких работах, полностью содержат семью и женщины у них не работают, а воспитывают детей, что разводов в стране всего 2-3 процента и нет миллионов беспризорников, как в России. Ввиду вышеизложенного и роль мужчины в семье должна быть очень высокой. Это вполне логично. В-четвертых, если темпераментным турецким женщинам, да еще не работающим где-нибудь в учреждении, а сидящим лишь дома, сразу дать свободу, какой пользуется, например, француженка, то в Турции начнутся полный хаос, разрушение института семьи, болезни, брошенные дети и т.д., в общем, наступит полная, так сказать, Русь. Ведь Невваль не описывает в своем рассказе типичную турчанку. Может быть, для этой турчанки именно такой жесткий турецкий мужчина и нужен. То есть исторически все взаимосвязано в обществе. Нельзя рассматривать одно в отрыве от другого. Конечно, либерализация отношений в семье должна происходить, но она должна происходить гармонично, вместе с либерализа-цией жизни всего общества в целом. Это мой личный взгляд на проблему. Хотелось бы на страницах газеты узнать, что думают обо всем этом, например, казанские девушки, вышедшие замуж за турок, или турецкие студентки, обучающиеся в Казани, насколько их мнение будет отличаться от мнения госпожи Невваль. Я девушка, тихая, скромная, ТИХО УБЬЮ, СКРОМНО отпраздную! Под самым красивым хвостом павлина скрывается самая обычная куриная ж@па. Так что меньше пафоса, господа. (Раневская) Средний турок обычно женат, но кроме жены у него есть еще возлюбленная на стороне. Он никогда не захочет вляпаться в неприятность; ему ненавистна сама ситуация, когда необходимо принимать решение о выборе между этими двумя женщинами. ..женится обычно на женщине, не в которую влюблен и которой восхищается, а которая обладает качествами, необходимыми для семейной жизни. Ему не нужны головная боль и лишние проблемы. Предпочитая женщин, которые не борются за право быть личностью, в то же время он обращает внимание на их статус в обществе. Средний турок считает, что все женщины - это некие создания, которых можно покупать. Типичный турок ревнив. Своими ограничениями он доводит .. до белого каления, почти до сумасшествия, и когда жена бросает его, он никак не возьмет в толк, отчего она развелась с ним, будет считать, что с ним поступили несправедливо. В его представлении жена должна быть рентгеновским аппа-ратом, она должна улавливать его мысли без слов. Женские же устремления он не обязан понимать. Мужчина должен всегда ощущать свою власть. Ему нравится, когда его хвалят, но ненавидит критику.

подарок турку на день рождения

подарок турку на день рождения
типичная смешаная семья русско турецкие граждане, у супруги и дочки явно русые русские волосы, но глаза окрасились в турецкий темно коричнеый оттенок

Мехмет Таракчи: Я недавно участвовал в съемках фильма о восточных женщинах. Сценаристы пытались развеять миф о том, что она скромница, которая не может выйти на улицу, не прикрывая лицо платком. Она же очень мудрая! Если она и властная, то этого не показывает. Она вроде бы прислуживает своему господину, но на самом деле управляет им и вертит, как хочет. Непокорность проявляется в постоянных изменах. Даже самые закрытые женщины в Турции славятся своей сексуальной несдержанностью. У нас даже ходит пословица о том, что она только сверху закрытая, а внутри наоборот . источник ...Ожидается, что наплыв иностранных жен поможет сознательной части населения в борьбе с самым стойким пережитком прошлого -- зависимым и второстепенным положением женщины . Равноправие женщин провозгласил еще Ататюрк, но при всей любви к отцу нации турки до сих пор не спешат следовать его заветам в этой области. Нет, женщина, конечно, может при желании достичь любых высот (и достигали -- вплоть до премьер-министра!), но мужчины отмечают не столько сам факт успеха, сколько то, что ей вообще позволили чего-то добиваться. Отчасти повинны в таком отношении сами женщины: больше трети турчанок все еще признают "мужское превосходство" даже до права мужей на рукоприкладство. Но самые дикие обычаи, наподобие того, что жена не имеет права идти рядом с мужем, а только на два шага позади, уже исчезли, по крайней мере, в больших городах. С помощью европейских подруг турчанки отвоевывают все новые и новые позиции, и единственной сферой, где им пока не удается всерьез потеснить мужчин, остается кулинария. Не женское дело -- готовить, -- считают турки и соблюдают это правило так же строго, как табу на употребление свинины . Как известно, мужикам главное -- получить удовольствие, а потом хоть трава не расти, поэтому турецкая кухня в первую очередь вкусная, во вторую -- поднимающая потенцию, а уж затем сытная и полезная. Выпив и закусив, турки начинают... ну, разумеется, приставать к славянским туристкам. Судя по объему интернетовских текстов на эту тему, ничем другим "горячие турецкие парни" вообще не занимаются. Однако особенно пугаться не стоит, поскольку уличный флирт -- своего рода игра с определенными правилами. Во-первых, как показали наблюдения со стороны, предварительные тексты тщательно продуманы -- только восхищение, комплименты, обещания жениться хоть завтра и живописание будущей семейной жизни. Все это, кстати, на русском языке -- опыт у "пикапщиков" явно немалый... Во-вторых, если не поощрять ловеласа, то дальше разговоров дело не зайдет никогда. Если вы вообще не настроены флиртовать, то лучше всего изобразить усталость или занятость -- понятливый турок отстанет сразу. Если же его демонстративно игнорировать или громко возмущаться -- конечно, тоже отстанет, но может сказать гадость или сделать какую-нибудь мелкую пакость. Как говорится, оно вам надо? А самый простой способ избежать приставаний -- не появляться на улице без спутника-мужчины. Впрочем, не мне советовать... Еще одна разновидность навязчивых созданий -- базарные продавцы -- тоже не так страшны, как их малюют. При достаточно жестком "нет" большинство тут же оставляет вас в покое, самые стойкие будут еще долго что-то кричать вслед, но это уже их проблемы... Но упаси вас Аллах показать заинтересованность какой-нибудь вещью -- без нее вы с базара не уйдете. Хоть за полцены, хоть за треть, но купить придется, и если вещь действительно нужная, считайте, что вам повезло. Можете успокаивать себя мыслью, что удалось сэкономить. Правда, точную сумму выгоды подсчитать не удастся -- первоначальную цену продавец всегда объявляет практически с потолка. Но все это -- экстремальные случаи, а подавляющее большинство турок в общении удивительно приятны -- вежливы, доброжелательны и спокойны. Они всегда готовы помочь и более всего ценят уважительное отношение к их стране, к языку и к обычаям. Скажите торговцу на прощание "Тешекюр эдерим!", и он почти наверняка расплывется в улыбке и подарит на память какую-нибудь мелочь. А ведь это всего лишь обыкновенное "спасибо". Турки веселы, остры на язык, любят юмор и смешные ситуации. Зато в отношении религии, национального достоинства и личности Кемаля Ататюрка не терпят ни малейшей несерьезности, не говоря уже об открытой критике. К нарушителям этих и других писаных и неписаных правил турки по-азиатски беспощадны -- в таких случаях налет европейской толерантности исчезает без следа.

подарок из России турку

подарок из России турку
портретная матрешка из одной куклы высотой 40 см с портретом российского бизнесмена турекого верноподанного строителя который в Москве участвовал в строительстве известного комплекса Москоу Сити и сейчас продолжает отстраивать Москву делая ее прекрасною и современной

Константинополь, столица поздней Римской империи, занимал господствующее положение в мировой торговле, так как имел самую лучшую природную гавань, расположенную между Европой и Азией. После в 1453 года он стал столицей новой империи – Османской (Оттоманской) или Турецкой, а удачное положение города очевидно до сих пор. Я пишу эти строки, как раз глядя сверху на Босфор и видя сотни кораблей, проходящих по нему каждый день. Среди них есть даже огромные танкеры или контейнеровозы из Китая, прокладывающие свой путь к Черному морю или из него. Следы имперского прошлого Стамбула видны повсюду – от Айя Софии (Святой Софии), великой церкви христианского Рима VI века, до впечатляющей мечети, возведенной турецкими султанами. Османская империя остается призраком, преследующим современный мир. Она исчезла с карты в конце Первой мировой войны, и огромное пространство, на котором она когда-то господствовала, стало испытывать одну проблему за другой. Начиная с XIV века империя расширялась от территории, где теперь расположена северо-западная Турция, и стала мировой державой, растянувшейся от атлантического побережья Марокко до реки Волга в России и от нынешней границы между Австрией и Венгрией до Йемена и даже до Эфиопии. В XVIII веке империя уступила России первенство на Черном море и на Кавказе; в XIX она потеряла Балканы, где возникли национальные государства, из которых самым известным стала Греция; в XX веке она потеряла арабские земли. Балканы и Средний Восток обеспечивают миру множество проблем еще с тех пор, и таким образом даже в наши дни существует определенная ностальгия по Османской империи. Лоуренс Аравийский, англичанин, много сделавший в 1916 году для разжигания мятежа арабов против турок – так их называли иностранцы, хотя сами они стали использовать это слово лишь позднее – удивлялся, глядя на Ирак, когда британцы захватили его в 1919 году. Его поражало, почему эта местность оказалась в таком убийственном конфликте всех против всех: у британцев была армия в 100 000 человек, оснащенная танками, самолетами и отравляющими газами, в то время как турки поддерживали мир в трех иракских провинциях Басра, Мосул и Киркук при помощи лишь 14 000 местных ополченцев и всего девяноста казней в год. Точно такое же наблюдение можно было бы сделать и относительно Палестины, где британцы после тридцати лет попыток привести к согласию арабов и евреев в конце концов отступились и позволили заниматься этим Объединенным Нациям. Балканы (а также Кавказ по тем же причинам) демонстрируют другой вариант той же самой головоломки. Османская империя сохраняла мир, или, по крайней мере, держала проблему под контролем. Это хорошо сравнимо, скажем, с Британской Индией, которая – хотя вице-король в 1904 году считал, что она просуществует вечно – прожила менее века. Британская Индия также увенчалась развалом, в результате чего возник Пакистан как исламское государство. Он, в свою очередь, тоже разделился, когда откололась Бангладеш, и мир не особенно удивился бы, если бы распался сам Пакистан – по аналогии с развитием ситуации в Афганистане. Это ставит центральный вопрос, касающийся современной Турции. Летопись ислама в современном мире небезупречна. Даже если счесть слишком резкой формулу молодого турецкого историка, исследователя Центральной Азии Хасана Али Карасара «Ислам, политика и экономика: выбери два», то вопрос все равно останется довольно серьезным. Османской империи и Турецкой республике, которая сменила ее в Анатолии, пришлось бы серьезно поразмышлять, чтобы дать на него ответ. До какой степени успех османов базировался на исламе? Или следует читать это по-другому и просто сказать, что османы были успешны, когда их ислам не воспринимался слишком серьезно? Турки-республиканцы были твердо убеждены, что религию нужно отделить от государства, ибо они считали ее важнейшим препятствием для развития. Когда в 1923 году они устанавливали республику, их моделью была Франция, где церковь и государство были разделены в 1905 году, и монахи были изгнаны из монастырей силой оружия. Католическая церковь присоединилась к облыжному обвинению еврея Альфреда Дрейфуса в шпионаже и заплатила за это.[1 - Справедливости ради следует указать, что «дело Дрейфуса» было далеко не главным поводом для нападок на церковь. Во Франции католическая церковь пользовалась особыми привилегиями, получала финансирование от государства («бюджет культов»), но при этом ее учреждения (в первую очередь монастыри) обладали правами экстерриториальности, то есть фактически не подчинялись французским законам. Это, и в особенности сообщения о насильственных удержаниях людей в монастырях и даже об убийствах (никем и никогда не расследованных), вызывало возмущение общественности и в конце концов привело к «репрессиям» против католической церкви и монахов. (Прим. ред.)] Но во Франции существовала давняя традиция антиклерикализма, и решительные республиканцы доказывали, что католицизм отвечает за упадок в стране и за то, что нацию обогнали Англия и Германия. В Италии и в Испании многие думали так же. Сейчас Турция ищет членства в Европейском Союзе, и если и существует для нее страна, которую можно считать братской, то это Испания – бывшая мировая империя с семью веками ислама за спиной, а затем национальное государство с сильными военными принципами, всегда лежащими под самой поверхностью. Турция не переживала гражданской войны, как Испания – но ее опыт в Первой мировой войне предполагает некоторые страшные параллели. Создатели Республики враждебно относились к османскому наследству, и в 1924 году несколько сотен членов правившей династии были высланы за границу с двумя тысячами долларов на каждого; мужчинам не позволялось вернуться назад вплоть до 1970-х годов. У Пруста есть аллегория: некто смотрит на историю, как смотрел бы новорожденный цыпленок из осколков скорлупы, в которой он был заключен. В конце концов, именно республиканцы выиграли войну за независимость, и это стало первой реальной победой турецкого оружия с 1917 года – триумф, рожденный из огромного бедствия. Султан готов был пойти на условия западных государств, и в первую очередь Британии, как пошел Ага-Хан[2 - Имеется в виду Ага-Хан III (1877–1957) – 48-й имам исмаилитов, основатель Индийской мусульманской лиги, видный национальный деятель мусульманской части Британской Индии. Был членом Тайного совета Великобритании, возглавлял делегацию Индии в Лиге Наций, в 1937–1938 годах был председателем Лиги Наций. (Прим. ред.)], поэтому республиканцы отвергли его и его наследие. Айя София была превращена в музей, а исламистов безжалостно выгнали из университета, заменив на знаменитую группу эмигрантов из гитлеровской Германии, с которой я и начинаю книгу. Турецкая республика переживает значительный успех, особенно с 1980 года, когда здесь произошел военный переворот, сопоставимый с переворотом Пиночета в Чили. Ниже я расскажу о двух инженерных проектах мирового уровня. Первый – это туннель под Босфором по типу туннеля под Ла-Маншем, который будет пропускать скоростные поезда из Анкары в Европу. Второй проект еще масштабнее. Ранее Восточная Турция оставалась абсолютно неразвитой, кроме отдельных областей. Теперь крупные плотины, построенные на библейских реках Тигр и Евфрат, не только снабжают водой поля и дают электричество, но также обеспечивают здесь что-то вроде социальной революции, потому что новый уровень процветания поднимает эту (в основном курдскую) область Анатолии до мирового уровня, в отличие от соседей на востоке и юге. Однако республика столкнулась с проблемами, которые стоят перед лицом всех образованных людей: дети пожирают родителей. Сторонников светского образования сменили анатолийцы, зачастую религиозные, вдобавок появилось множество вопросов по поводу самоидентификации турок. Если вы турок, вы должны задаться вопросом, чему вы этим обязаны: 1) древним турецким народным традициям; 2) Персии; 3) Византии; 4) исламу; 5) какого рода исламу; 6) либо же сознательной вестернизации. Не слишком счастливая сага о попытках Турции присоединиться к Европейскому Союзу выносит все эти вопросы на первый план. Но существует еще один важный фактор, задающий условия полемики: большая часть Турции теперь вполне процветает, и в экономическом смысле она стоит больше, чем некоторые бывшие коммунистические государства, члены Европейского Союза, а также Испания, которая сильно сдала экономически. Первые руководители Республики были полнейшими прозападниками, одновременно имея идеологическую базу в турецком национализме и в стремлении убрать из общественной жизни влияние религии, которую считали мракобесием. Но это было вовсе не простым делом. Благосостояние понемногу распространялось и пробуждало спящие провинциальные города в Анатолии. Их политикой была религия, Турция же управлялась – и управлялась не слишком плохо – правительством, которое ставило себе в качестве образца европейскую христианскую демократию. Это давно вызывало сильное разноречие во мнениях, и в наши дни возбуждает исключительный интерес к истории страны: даже водители такси всегда готовы порассуждать об этом. На деле комментарии тут не для посторонних людей, и я решительно воздержусь от них; скажу лишь, что современная Турция переживает некий вариант того, что происходило в XIX веке при султане Абдул-Гамиде II. Я, конечно, не знаю, каким будет результат. Сам взгляд на эпоху Абдул-Гамида сейчас подвергается пересмотру. Это правда, что в его время существовало сильное взаимодействие с Западом, тогда как империя оставалась основанной на религии – по крайней мере, в теории. Тогда в Турции была создана новая система образования и возникла техническая интеллигенция, что было так важно для Республики. Эта техническая интеллигенция и армия восстали против Абдул-Гамида, и вариант этого конфликта мы все еще можем наблюдать. Я надеюсь, что смог проследить в настоящей книге шесть факторов, обусловивших возникновение сегодняшней Турции. Это трудно даже для долго прожившего тут иностранца, такого, как я – но турецкие друзья, вольно или невольно, многое рассказали мне. Они понимали, что я не могу просто сделать один из длинных перечней, который излагал бы очередной шаблонный набор таких утверждений. Я лишь скажу, что меня всегда ужасно раздражало преподавание в университете Билкент, особенно на студенческом уровне. Да, я остался в дружеских отношениях с некоторыми тамошними аспирантами, когда мы все стали старше, а я каким-то образом смог достичь уровня турка, при котором водители такси перестали в замешательстве качать головами от моих османских слов с шотландским акцентом. Я с особой любовью вспоминаю свой еженедельный семинар по европейской истории в университете Богазичи. Мне повезло, что двое из моих бывших студентов, Хасан Али Карасар, теперь мой коллега по Билкенту, и Мурад Сивил-оглы, теперь работающий в Питерхаузе, Кембридж, прочитали мою рукопись – как Эндрю Манго и маститый специалист по истории Турции. Фахри Диккая в Билкенте уберег меня от грубых ошибок, касающихся ранней Османской империи, археологию которой он великолепно знает. Если какие-то ошибки и проскочили, то потому, что их прозевал еще Гомер. Мне остается также поблагодарить замечательно умелую команду в издательстве «Темза и Гудзон» и моего агента Каролину Мишель за организацию командировки, которая меня многому научила. Главным украшением Османской империи был дворец Топкапи, расположенный на маленьком полуострове – том самом, который обогнул корабль Фрица Ноймарка на пути к причалу в гавани Золотой Рог. Этот дворец отличается от всех прочих: он огромный по площади, но не по высоте. Располагается он в пригороде, имеет множество павильонов, некоторые из которых весьма замысловатой формы и называются kоsk (отсюда произошло наше собственное слово «киоск»), и это отражает понимание правителями своего происхождения. Дворец – это продуманная версия палаточных шатров вождей степных кочевников, а символом османов когда-то был конский хвост: чем больше их висело на палатке, тем выше был ранг; когда армия находилась на марше, палатки часто представляли собой огромные произведения искусства. Наилучшая экспозиция этих палаток находится в Кракове, где они были захвачены после осады Вены в 1683 году. Первые турки пришли из района Алтая в Центральной Азии, на западной границе теперешней Монголии, и могли иметь некоторых отдаленных предков даже за Беринговым проливом, на Аляске – эскимосское слово «медведь» звучит очень похоже на турецкое – ayt. Первое письменое упоминание турок – китайское слово tyu-kyu, известное со II века до нашей эры; впоследствии это название регулярно появляется в китайских источниках VI века. Оно обозначало племена охотников и воинов, регулярно совершавших налеты на земли более цивилизованных народов; слово «тюрк» было названием самого мощного из этих племен и означало «сильный человек». Эти охотники, близкие к монгольской расе и, вероятно, также к гуннам, распространились по огромным равнинам Центральной Азии и доставляли китайцам много проблем. Иногда они создавали степные империи, которые существовали поколение-другое, прежде чем поглощались более оседлыми народами. Большая часть китайской истории рассказывает о битвах на длинных открытых границах; так была осознана необходимость строительства Великой Стены. Степная империя, которая наконец-то возникла, принадлежала уйгурам и появилась около 800 года нашей эры, она переняла от китайцев письменность и еще очень многое. Существовали династии с очевидными тюркскими предшественниками – включая легендарного Кубла-хана (Хубилай – достаточно обычное имя в Турции), который в 1272 году построил Ханбалык – «город правителя», современный Пекин. Некоторые из этих турецких легенд могут быть не более чем романтическими спекуляциями. Означает ли «киргиз» турецкое «сорок два» [племени] или что-нибудь еще, вроде «кочевника»? В XII и XIII веках Марко Поло называл китайский Туркестан «Великой Турцией», и происхождение некоторых азиатских названий действительно очевидно: река Енисей в России берет свое имя от yeni cay («ени чай») или «новая река», а прежнее название Сталинграда[4 - Так в оригинале . (Прим. ред.)], Царицын, не имеет ничего общего со словом «царь», а происходит от sari su («сары-су») – «желтая вода». Существует и несколько странностей, например, «тундра» – это dondurma, что в наши дни означает «мороженое».

что привезти турку

что привезти турку
Конечно, лингвистические предшественники старого турецкого языка во многих случаях возникали далеко друг от друга, хотя анатолийские турки утверждают, что киргизский язык очень легок для заучивания, несмотря на тысячи миль, разделяющих эти районы. Турецкая грамматика систематическая, но отличается от английской в предлогах, временах и тому подобных добавлениях к основному слову; гласные здесь меняются в зависимости от доминантной гласной главного слова. Это можно лучше проиллюстрировать на слове «pastrami» – одном из немногих слов, которое дошло до нас от старо-турецкого. Это итальянская версия исходного слова pastirma – продающаяся в виде очень тонких пластинок высушенная говядина, в слое специй, основной из которых является тмин – cemen (чемен). Pas – это основа глагола, означающего «прессовать». Tir (i без точки произносилось примерно как французское «eu» и отмечало перемену гласной, которая используется после «a»), указывало на причинную связь, и ma (также перемена гласной: оно могло читаться как me) превращает все это в вербальное существительное или герундий. Так называлась пища, хранимая под седлом, она поддерживала верховых лучников-кочевников при передвижении на сотни миль по степям Центральной Азии. Самые ранние тексты, написанные на тюркском языке (еще доарабским алфавитом), датируются VIII веком, они найдены у озера Байкал и относятся к dokuz oguz – «девяти племенам». Но очень скоро стала преобладать уйгурская версия языка, которая записывалась вертикально, в китайской манере; она использовалась в дипломатической корреспонденции великого монгольского завоевателя Чингисхана (ок. 1167–1227).[5 - Буква g не произносится: она только удлиняет предыдущую гласную. Транскрипция таких турецких звуков, как с i. потребовало глубокого размышления еще в 1920-х годах. Некоторая помощь пришла от венгров, которые стояли примерно перед такой же проблемой. Их звук gy, произносимый более или менее как «dj» на английском, но более резко, представили как с в турецком. (Прим. авт.)] Эти ранние тюрки не оставили литературного следа, и их следует изучать, используя внешние источники – китайские, персидские, арабские, византийские. Они двигались на запад и юго-запад, к великим цивилизациям на периферии Центральной Азии. Они приходили волнами, в ритме приливов и отливов, как мы увидим далее. В начале XIII века Чингисхан возглавил федерацию родственных племен монголов и тюрок (или татар). Веком позже прославился его наследник – полководец тюркского происхождения Тамерлан[6 - Тамерлан – искаженное европейским произношением Тимур-ленг, чаще он именуется просто Тимуром. Следует заметить, что Тимур не был чингизидом. (Прим. ред.)] (ок. 1336–1405), еще один нарушитель мирового равновесия (Тimur – вариант слова, означающего «железный», а lenk означает «хромой»). Чингис-хан и его потомки захватили Китай, большую часть России и Индию; слово «Могол» является искаженным «монгол»; на тюркском Тадж-Махал означает «Квартал Короны», а название пакистанского языка урду происходит от слова ordu, означающего «армия». Существует знаменитая французская книга на эту тему, «Степная империя» Рене Груссе (1939), в которой прослежено влияние тюрок по всему региону, включая Афганистан, где вас часто могут понять, если вы используете турецкий язык. Но самая важная связь, касающаяся анатолийских турок – это связь с Персией. Персидская цивилизация была самой высокой и развитой в истории всего Среднего Востока, давно идет полемика о взаимоотношениях с ней турок – спорят не только о культурных заимствованиях, но и о судьбе самого ислама. В начале VIII века тюркские купцы уже появились в Персии, а также в Багдаде, тогдашней столице халифата, объединившего всех мусульман мира. Некоторые тюрки доходили до Сирии и Египта. Однако поворотный момент наступил в конце X века, когда одно из племен огузов (западных тюрок) прибыло на персидские окраины. Его вождь был одним из сельджуков, что означает по-арабски «маленькое наводнение». Тюрки принесли с собой свою религиозную атрибутику, которая берет начало в Сибири: шаманизм с его жрецами, тотемы сокола и ястреба – tugrul и cagri – эти слова все еще используются как фамилии. В 1055 году тюрки оказались в Багдаде и встроились в государственную структуру: их вождь Тогрул Бей в почтенном возрасте женился на дочери халифа, церемония эта проводилась по тюркскому обряду; как рассказывает французский историк Жан-Поль Руж, ее можно было сравнить с свадьбой африканского вождя и принцессы Габсбургов, проводимой под звуки тамтамов. Главным приемом тюркских воинов было встроиться в уже существующую цивилизацию в качестве военной элиты и в итоге захватить власть над старым государством. Они великолепно умели адаптироваться и учиться у людей, к которым поступали на службу. В ряде случаев (хотя далеко не всегда) они перенимали и их религию. На службе у монголов это был буддизм или какая-то форма христианства; в Индии или Персии это оказался ислам, который в те времена (примерно около 1100 года) являлся признаком наиболее развитой цивилизации – особенно это демонстрирует архитектура Самарканда. Персы, наследники одной из великих цивилизаций мира, оказались под властью тюркской аристократии и до настоящего дня удивляются, почему турки сначала смогли выстроить огромную империю, а затем – эффективное современное государство, в то время как иранцам это не удалось (в современной Турции проживает миллион иммигрантов из этого региона). Самым интересным синтезом является Россия. Наполеон, как известно, сказал: поскреби русского – найдешь татарина. Россия в XIII веке на два столетия попала под власть монголов или татар (первоначально, как и с «тюрками», это было всего лишь название наиболее сильного племени). До трети старой русской аристократии имело татарские имена: Юсупов (от «Юсуф») или Муравьев (от «Мурад»), а Иван Грозный происходил от Чингиз-хана. Татары знали, как строить государство – это отразилось в русских словах «наручники» и «казна». В конечном счете русские цари набрались опыта у татар, и Москва оказалась в этом успешнее остальных княжеств. В 1552 году Иван Грозный завоевал татарскую столицу Казань на Волге. Опытные политики XIX века представляли русскую историю как некий крестовый поход, в котором возмущенные крестьяне освободили себя от «татарского ига». Но слово «иго» впервые было употреблено только в 1571 году, когда православная церковь попыталась сопротивляться Ивану Грозному, который использовал татар для построения государства, не терпевшего притязаний православия. До этого отношения с татарами складывались куда более сложно, включая смешанные браки. Персидские турки назывались «великими сельджуками», а их меньшие братья, еще во многом кочевники, вторглись в Анатолию. Их вождь, Алп-Арслан (правил в 1064–1072 годах) на самом деле вел свою орду (это слово снова происходит от ordu) в Сирию, богатую страну того времени. По пути его люди прощупали восточные границы Византии, восточной части бывшей Римской империи, и разорили зависимые от Константинополя христианские государства Южного Кавказа. Император Роман Диоген легкомысленно решил двинуть свою армию на самый восток империи. В 1071 году состоялась битва при Манцикерте (ныне Малацгирт), в непримечательном месте на высоком плато к северу от озера Ван. Византийцы потерпели поражение, что привело к серьезному ослаблению их влияния в восточной и центральной Анатолии. В течение следующих двух веков турки-сельджуки утвердились в большой части Анатолии, хотя и не смогли захватить ее всю; Византия же оказалась ограничена областью Константинополя, частью Балкан и несколькими участками на побережье.[7 - Заметим, что именно через 200 лет после Манцикерта, то есть к 1270 году, Византия переживала новый подъем, она контролировала большую часть Балканского полуострова и западную половину Малой Азии. (Прим. ред.)] Сельджуки оставили христианское население Анатолии в покое. В Каппадокии, примерно в четырех часах езды на восток от Анкары, существуют долины, где христиане жили спокойно, строя в горах церкви с фресками, которые ныне стали одними из самых посещаемых туристских мест. Иконы, нарисованные в эру возрождения Византии, в Х и начале ХI вв, имеют великолепное качество, и одна из них была забрана в только что христианизированную Россию в качестве Владимирской богоматери. Правда, после завоевания сельджуками фрески стали примитивными, но все равно они являются свидетельством того, что турки построили толерантную и законопослушную цивилизацию. Они не были заинтересованы в подавлении других религий, и в любом случае их было слишком мало при основном христианском населении этого региона. Здесь существовало много смешанных и браков, и торговых интересов. Византийская принцесса, образованная Анна Комнина, сказала в XII веке, что население Анатолии делится на греков, варваров и «полуварваров», имея в виду именно турок в смешанных браках.

что привезти турецкому

что привезти турецкому
Сельджукская столица Конья (старый римский Икониум) и другой большой город, Кайсери (старая Кесария в Каппадокии), имели несколько великолепных зданий в стиле построек Самарканда и Бухары в Средней Азии.[8 - На большинстве из них изображен двуглавый орел. Из-за гербов России и Австрии можно посчитать, и небезосновательно, что он византийского происхождения и отражает разделение Римской империи (с ее одноглавым орлом) на две – с Римом и Константинополем в качестве столиц. Но это не так. В замечательном музее Анкары, посвященном анатолийской цивилизации, есть оригинал, и он помечен «Хетты, 2000 до н. э.». (Прим. авт.)] Здесь были возведены грандиозные мечети, к которым иногда примыкали школы, госпитали и другие подобные заведения. Но ранние турки не были знатоками и поклонниками религиозных правил. Они были больше склонны строить маленькие молельни, чем громадные мечети, что больше соответствовало их версии ислама. Их женщины ходили, не скрывая лиц, сами турки пили вино и много танцевали – к ужасу арабского путешественника XIV века Ибн Баттуты. В конце концов Византия пала, но гибель ее пришла с Запада, а не с Востока. Всегда существовало соперничество между Римом и Константинополем, и оно становилось все жестче, потому что папа, как епископ Рима, объявил себя главой всей церкви. Византия развила собственную форму христианства – православие. Западные крестоносцы – «латиняне», объединившиеся нормандцы и венецианцы напали на Византию в 1204 году и разрушили ее. Это событие стало решающим. До того Византия опережала Запад в области технологий, и западноевропейцы прибыли в Константинополь как разинувшие рот провинциалы. Византийцы имели грозное оружие – «греческий огонь», представлявший собой метательную горючую смесь из нефти, которая поджигала корабли; с ней они отбили несколько осад. Но в 1204 году венецианцы, участвовавшие в том, что стало известно под именем Четвертого крестового похода, научились обрабатывать кожу химическими средствами, так что их корабли и осадные башни стали неуязвимыми для «греческого огня». Они перебрались через высочайшую стену, построенную императором Феодосием в V веке, и разграбили город. В великой церкви Христа Вседержителя, где были захоронены императоры Комнины (теперь это мечеть Зейрек), были ободраны все гробницы, и сегодня единственным остатком их великолепия является крохотный золотой штырек, расположенный слишком высоко в стене, чтобы его смогли вырвать. Следующие два века Византия находилась под латинянами, и хотя она восстановилась, но оказалась сломлена. Реально ею управляли венецианцы и генуэзцы, боровшиеся друг с другом за торговлю на Черном море (турецкий берег его все еще усеян руинами их крепостей, а башня Галата, которая возвышается над стамбульским портом, была частью генуэзских фортификаций). Образовалось четырехугольное противостояние: византийцы, венецианцы, генуэзцы и турки. Подъем турок-сельджуков закончился в начале XIII века с монгольским вторжением. Монголы тоже были в некотором роде тюрками, а Чингисхан оказался гениальным завоевателем. Никто не мог победить их кавалерию, вооруженную луками, а сами монголы оказались весьма способны к обучению. Умело используя иностранцев и их знания в области военной техники, они осаждали и разрушали город за городом. Если противник сдавался, монголы оставляли его более или менее в покое, но если он сопротивлялся, то с ним поступали жестоко. Символом монгольского правления стала пирамида из черепов, османская версия которой представлена в Нише, Сербия. Россия, Персия и государство турок-сельджуков были покорены, а через Афганистан монголы вторглись даже в Северную Индию, хотя династия Моголов возникла там значительно позднее. В конце концов монголы остановились в Сирии и Германии, и это произошло по очень простой причине – здесь недоставало травы для лошадей, от которых зависела кавалерия их империи. Через поколение или два империей монголов уже управляли более искушенные нации, а монголы и тюрки лишь поставляли аристократию для нее. Это коснулось даже Египта, правда в несколько ином виде: мамелюки, которые правили там, произошли от тюркских наемников с Кавказа, и само это слово означало «раб». В XIII веке монголы раздавили Персию, и далее отправились крушить сельджуков в Анатолии. В итоге государство сельджуков распалось на различные эмираты, большие и маленькие. В северо-западной Анатолии, на самой византийской границе, расположился маленький, со столицей в неприметном месте, эмират с названием Сёгут. Его история, как и история всех прочих ранних турецких государств, туманна. Датой основания Сёгута обычно считается 1300 год, но многое из того, что произошло в начальный период, более похоже на легенды. Основателем этого центра Османского государства называется Осман (ок. 1258–1324). Его отец, Эртогрул, как утверждается, пришел с востока, но записи не рассказывают историю этого рода правителей: они были кочевниками, и ранняя археология (могилы и свалки) не обнаруживает ничего. Существует утверждение XX века, будто ранние Оттоманы (это слово является вестернизацией имени Osmanli)[9 - Поэтому в дальнейшем мы будем использовать традиционное в отечественной литературе и более правильное написание – «османы», «Османская империя» вместо применяемого автором «Оттоманская». (Прим. ред.)] были светлоглазыми воинами Аллаха – ответ на весьма христианское, с чувством превосходства, утверждение, будто они являлись лишь знатными дикарями, которые всему научились от Византии. Но подтверждения любой из этих версий призрачны. Надпись на крыше мечети XIV века может означать, а может и не означать, что ранние османские племена считали себя воинами веры. Но были ли они ими? Они определенно были кочевниками или полукочевниками, многие из их племен скорее являлись так называемыми туркменскими (недавние мигранты из Центральной Азии, чужаки в городах), чем собственно турецкими; они говорили на собственном турецком языке и ни на одном из основных языков. Но ислам еще был молодой религией, тремя главными товарищами Османа были христиане, его сын Орхан (правил в 1324–1362 годах) женился на византийской принцессе, а османский двор еще говорил на греческом, даже веком позднее. Вдобавок у османов не было полигамии. Существует альтернативная теория, очевидно, недалекая от истины, что Осман был классическим приграничным правителем, живущим войной с более богатым соседом. Османы были прирожденными воинами, но им нужно было где-то научиться и управлять государством. Как говорит прекрасный греческий историк, специалист по этой теме Стефанос Врионис, весьма интересно рассмотреть и сравнить поздневизантийские способы действий с действиями ранних османов – замеры земли, налоги, законы и даже тип контракта, который давал рыцарю землю в обмен на военную службу. Только много позднее идея воинов веры вошла в моду, и школьные учебники все еще распространяют ее. В 1326 году Орхан захватил важный город Бурса после, как утверждают, героической осады. Но на деле это событие не имело большого значения. Византийский наместник сдался, жалуясь, что его собственное государство разваливается, и перешел в ислам. Большинство жителей, устав от неопределенности, согласилось сделать то же самое. Многие из них были армянами, чья форма христианства отличалась от принятого в Византии православия, и которые с определенного времени часто становились энергичными союзниками турок. Наградой за это со времени турецкого завоевания империи стало перемещение армянских религиозных центров в Константинополь, и долгое время армяне были известны как millet-i sadika – «лояльная нация». XIVвек, став эпохой подъема Османского государства, хронологически почти невозможно разложить по полочкам. Черная Смерть нанесла ему огромный ущерб, но актеров на исторической сцене, выступающих в постоянно меняющихся союзах, все равно присутствовало слишком много. Здесь были каталонцы в Греции, венгры в Болгарии, венецианцы и генуэзцы сражались друг с другом за Черное море, в то время как в Византии продолжалась сюрреалистическая двадцатилетняя гражданская война, в которой ослепленному старику Иоанну V ненадолго наследовал Иоанн VI. Как замечает Эдуард Гиббон, «греки Константинополя возбуждались от одного только духа религии, но этот дух производил лишь злобу и разлад». Помимо этого существовали турки-османы, имевшие высокую степень военной организации, которая делала их ценными союзниками. Орхан маневрировал между борющимися группировками, и в 1352 году генуэзские корабли впервые перевезли турок через море, в Европу – на Балканы, чтобы помочь одной из сторон. С помощью итальянцев Орхан захватил соперничавший с ним эмират на северо-западе Анатолии. Этот эпизод остался не упомянутым мусульманскими хроникерами – без сомнения, из-за смущения по поводу того, что здесь воины веры отклонились от своей миссии защитников ислама. Но то же самое произошло тогда, когда турки отобрали Анкару у другого эмирата: Алладин Моск, комментируя это событие, именует Орхана «султаном» – высоким, арабским по происхождению титулом, означающим «всеобщий господин». Это первое отмеченное использование турками данного титула. Уже после смерти Орхана в 1362 году было осуществлено серьезное военное вторжение на Балканы, и очень скоро турки захватили важный старый город Адрианополь (современный Эдирне), сделав его своей столицей. Сын Орхана, Мурад I (правил с 1362 по 1389 год), продолжил дело отца – воспользовавшись еще одной гражданской войной в Византии, он захватил огромный портовый город Салоники, а большая часть северной Греции в это время распалась на отдельные княжества. То же произошло и с Болгарией. В 1389 году сербский король Лазарь встретился с турками в знаменитой битве на Косовом поле, и сербы тоже были покорены турками, хотя сумели отомстить: один из них смог близко подобраться к Мураду и убил его. Впоследствии сербы играли большую роль в государстве османов. Мураду наследовал его сын Баязид (правил в 1389–1402 годах) – очень способный человек, известный под прозвищем «Удар молнии»; его жена была сербской принцессой. Он расширил новые балканские владения турок за счет венецианских земель. Но его основные деяния были совершены в Анатолии. Там первоначально существовали другие эмираты, гораздо более крупные, чем государство Османа, и Баязид захватил их. Затем он двинулся на восток – главным образом, чтобы взять под контроль важный и прибыльный торговый путь, идущий от Черного моря к гавани Анталия, которым владел сильный эмират Караман. Здесь опять следует отметить, что Баязид преуспел, потому что, как и его предки, использовал свое влияние на Балканах, прибегая к помощи сербов и византийцев. Они легко шли на военную службу к туркам, даже если в другое время обращались к Западу за помощью против них. Византийский император Мануил II Палеолог (1391–1425 годы правления) записал свои горькие стенания, когда проходил через черноморскую область Кастамону. Это название было турецким искажением «Кастра Комнени» – военного лагеря когда-то могущественной византийской династии, и Мануил замечает, что «римляне дали название маленькой равнине, где мы находимся сейчас, здесь много городов, но в них нет ни реального городского великолепия, ни людей. Большинство городов лежит теперь в руинах». Это правда: турки все еще оставались кочевниками. Простые люди в основном были довольны турецким правлением: оно было честным и предсказуемым, налоги при турках были ниже, в то время как латинская администрация часто занималась вымогательством, и при ней существовало крепостное право. Существовала даже теория о том, что некая еретическая ветвь христианства в этих областях, в первую очередь в Боснии, происходила от азиатской ереси, которая отрицала, что Христос был сыном Бога и настаивала на том, что он был только великим проповедником – примерно то же самое говорится и в Коране. Эта теория подкреплена немалым количеством источников, и они достаточно убедительны. На Балканах имело место обширное взаимопроникновение религий, и часто случались переходы из одной веры в другую.[10 - Превосходство Отца над Сыном постулирует арианство – древняя ветвь восточного христианства, существовавшая с середины первого тысячелетия нашей эры. Тем не менее арианство крайне далеко от ислама, вдобавок к описываемому периоду на Балканах его уже не существовало. Христианские города нынешней Боснии действительно согласились открыть ворота туркам и перейти в ислам – но не из-за близости религиозных канонов, а чтобы спастись от притязаний Рима и католической церкви, проявлявшей все большую нетерпимость к любым еретикам и схизматикам. Именно так возникли боснийские мусульмане. (Прим. ред.)] Христианские державы были встревожены турецким продвижением. В 1291 году крестоносцы оказались окончательно изгнаны из их владений в Святой Земле мусульманским контрнаступлением, но все еще контролировали море и нашли убежище на хорошо защищенных островах – таких как Родос или Кипр; правитель последнего все еще называл себя «королем иерусалимским», со временем передав этот титул семейству Кортни в Девоне; любопытно, что в XVIII веке там был захоронен один из последних Палеологов. Реальной проблемой для османов была Венеция, доминирующая в торговле в восточной части Средиземного моря – богатая, хорошо управляемая, беспринципная, могущественная. Она могла стать опорой сопротивления туркам. А тем временем Мануил II Палеолог колесил по Западу, ища поддержки, и даже получив ее, но только на словах; он добрался даже до Лондона. Существовало еще одно могущественное государство, способное оказать влияние на ход событий – Венгрия. Интересно, что сами венгры, происходившие из Центральной Азии, были, по сути, кузенами турок, их языки происходили из параллельных линий и имели много общих слов: «ячмень» – arpa; «плавать» – yuzmek и uszik; «седло» – eyer и nyereg; странным является слово «тент» – сadir и sator, произносимое как «шатор». Византийцы даже обращались к венгерскому королю (которому они подарили корону со свастикой) как Tourkias archon, «принцу турок». Позднее венгры играли в Турции важную роль – от Ибрагима Мютеферрика, который создал первую в империи печатню в 1729 году, до Ласло Амара, который организовал обучение игре на скрипке в республике, и даже до садовника Ататюрка. В XIX веке можно вспомнить некоего Арминия Вамбери, который был Исайей Берлиным Стамбула. Он родился в немецком Бамберге в еврейской семье, погибшей в время эпидемии, был усыновлен местной семьей землевладельцев, изменил свое имя на Вамбери из-за венгерских националистов во время восстания против австрийцев в 1848 году, и в конце концов оказался в Константинополе, где быстро выучил язык. Ему поручали конфиденциальные миссии в Персии и, видимо, именно там он понял, что оказался совсем близко к региону, из которого пришли венгры. Он решил пересечь пустыню, чтобы узнать больше. Это привело к открытию под песками пустыни Такла-Макан необыкновенной цивилизации – одновременно китайской, индийской и эллинской. Открыватель закончил встречей в Виндзорском замке с королевой Викторией и в 1902 году был произведен в командоры ордена Королевы Виктории. Однако в 1396 году Венгрия была бастионом христианства. Европейская армия сразилась с войском Баязида в Болгарии и при абсурдных обстоятельствах потерпела сокрушительное поражение в битве при Никополе. Так явился признак приближающейся беды. Турки имели современную армию, в то время как христиане все еще придерживались тактики допороховой эры, а тяжелую кавалерию, закованную в доспехи, надменно списали со счета после того, как среди соперничающих лидеров возник спор, кто будет ее вести. Византию спасло лишь вторжение с востока – один из долго повторяющихся сюжетов турецкой истории. Турки сами пришли с востока, как и монголы. Теперь появился последний, и самый ужасный, из всех захватчиков – Тамерлан. Сам он был тюрком из ветви Чагатаев, как и Чингисхан, и в двадцать четыре года восстановил огромную империю Чингиса путем разрушительных набегов. Он возвел горы из черепов, в том числе и в землях Золотой Орды в России; этот монстр умер в 1405 году, собирая огромную армию для завоевания Китая. Но перед этим он сокрушил растущую анатолийскую империю Баязида. В 1402 году состоялось крупное сражение при Анкаре (на месте теперешнего городского аэропорта), в котором Баязид потерпел поражение и был взят в плен. Анатолийские эмиры, которых Баязид лишил владений, нашли прибежище у Тамерлана, а их люди, призванные на военную службу османами, разбежались. Тамерлан укрыл боевых слонов в лесах, которыми славилось тогда Анатолийское плато (теперь уже не славится), и силы османов были разбиты ударами с разных сторон. То же произошло и с государством Баязида, так как подчиненные им эмиры вновь получили власть над своими землями. Византия была спасена и смогла даже вернуть себе Салоники, потому что одному из сыновей Баязида потребовалась помощь императора против брата-соперника. Этот десятилетний период междуцарствия, или fetret, был отягощен проблемой, связанной с сутью самого Османского государства – было ли оно исламским или же по сути являлось европейским? Один из соперничавших братьев, Сулейман, сотрудничал с Византией, Венецией и рыцарями ордена святого Иоанна, которые представляли собой последние остатки крестоносцев. Другими словами, он находился в мире Ренессанса и, если хотите, зарождающегося капитализма. Разве это не могло бы стать будущим турок? Но история Турции – это победа Анатолии, а значит, ее отбрасывания назад. Победил другой брат, правящий за морем, в Анатолии, а Византия в качестве союзника оказалась теперь мертвым грузом. Мехмет I (правил в 1413–1421 годах) восстановил империю отца, а его сын, Мурад II (правил в 1421–1451 годах), вновь пустил в ход османскую машину – самый грозный инструмент войны в Европе. Почему османы создали эту грозную боевую машину? Один из ответов, конечно, будет звучать так: у них существовала главная цель. Это была военная империя. Османская империя не имела аристократии: вы поднимались, если султан выдвигал вас, и вы могли получить землю, если обязались выступить на войну верхом – но это не означало, что ваша семья унаследует ее. В гражданской области было то же самое: талантливый человек мог получить высокий чиновничий ранг и ухватить удачу, но после его смерти (или казни, если султан был в соответствующем настроении) его семья могла потерять все. Сначала существовало что-то вроде олигархии: османы были лидерами, и лишь заслуженная и великая семья, такая, как Кандарлы, достаточно могущественная, чтобы поставлять трону великих визирей, могла считаться им ровней. Кандарлы имели в старой столице Бурсе собственную мечеть – большую, чем любая иная османская мечеть; похоже, они вели собственные торговые дела через Босфор с Византией. Существовали также византийские аристократы, которые сменили веру и создали долго существовавшие семьи – такие, как Эвренос-Бей[11 - Хаджи Гази Эвренос-бей (1330–1400) – настоящее имя Эврен, христианин из Кареси, перешел на службу к туркам после захвата Орханом бейлика Кареси. Прославился в ходе войн на Балканах, участвовал в сражении под Никополем в 1396 году. Основатель семейства Эвренос-оглу. (Прим. ред.)], который завоевал для османов Грецию. Комментаторы того времени впали в ярость, когда Мехмет II (правил в 1451-81 годах) нарушил правило относительного равенства и начал обращаться с собратьями-эмирами как с подчиненными, унизив их тем, что заставил покориться и встать под знамена армии, которую он готовил и обучал с детства. И опять, если взглянуть дальше, то здесь найдется христианский момент: будто бы османы восстановили Византию и поэтому обрели такую мощь (в конце концов, три четверти их подданных были христианами). При Мураде I появился весьма важный компонент турецкой администрации – янычары. В конце XIV века, когда турки захватили большую часть Греции, им в голову пришла блестящая идея мобилизовать на военную службу христианских мальчиков, давая им образование, обращая их в ислам и обучая турецкому языку. Мурад II развил эту систему (названную девширме или «подъем»): мальчики жили во дворце и обучались тому, что должны были знать привилегированные турки. Некоторые из них становились пажами при султане и поднимались по карьерной лестнице к рычагам управления государством; другие образовывали ядро новой армии, проникнутое духом солидарности, которого другие части армии еще не знали. Это было названо «новым войском» – Yeni ceri, отсюда пошло слово «янычары». Войско янычар стало грозной силой, их боевой дух и мужество наводили страх на врагов. Янычары имели собственную музыку, собственный, отличный от других, стиль церемониального марша (два шага вперед, один назад, голова набок), у них был внушительный esprit de corps (кастовый дух), собственные тренировочными плацы и казармы или школы. Османские султаны того времени, конечно, являлись хорошими лидерами. Они с удовольствием принимали участие в военных кампаниях, но в их дворце в Эдирне существовала достаточно непринужденная атмосфера, так как здесь собирались люди из разных народов и племен, а сами султаны говорили на греческом, турецком и сербском языках. В военном же деле появился еще один важный штрих – артиллерия. Константинопольские стены, возведенные Феодосием, уже не могли выстоять перед бомбардировкой.[12 - В действительности стены Константинополя выдержали бомбардировку, а причиной падения города стало двадцатикратное превосходство турецкой армии: в некогда могущественной Царице Городов отыскалось лишь пять тысяч человек, способных (и готовых) взять в руки оружие. (Прим. ред.)] К середине XV века Византия сократилась до таких размеров, что состояла только из Константинополя и прилегающих земель; теперь она была не более чем некоторым неудобством для турок. Главное значение Константинополя состояло в контроле за торговым путем из Средиземного моря в Черное, где соперничали Венеция и Генуя. А османам нужны были деньги. Последний реальный византийский император, Иоанн VIII (правил в 1425-48 годах), постоянно обращался на Запад за помощью, он даже ездил в Италию просить ее лично. Но никто ничего особенного ему не обещал. Папа сказал, что он сделал бы все, что может, но только если византийцы признают его главой церкви; они должны были отказаться от своего православия. Правители Византии, может быть, и готовы были это сделать – но не простые люди, которые ненавидели латинян так же, как русские ненавидели жестоких грабителей, тевтонских рыцарей, что показано в фильме Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» (1938). Не желали этого и священники, так как понимали, что тогда Россия захватит лидерство в православии. Константин XI (правил в 1449–1453 годах), наследник Иоанна, решил быть смелым. В надежде, что Запад придет ему на помощь, он спровоцировал турок, отказавшись платить им обещанную ежегодную дань. Мурад II сначала удалился от дел, а затем умер, а его молодой сын Мехмет II решил положить конец своеволию Константинополя. На рубеже 1452–1453 годов он собрал большую армию и флот. На азиатской стороне Босфора уже стоял громадный замок, и Мехмет построил еще одну крепость на европейской стороне, в узкой части пролива, откуда пушки могли потопить все, что попыталось бы пройти мимо; это заблокировало доступ к городу с Черного моря. Крепость была названа Румели Хисари, большая ее часть все еще существует, хорошо восстановленная. Стены Константинополя в прошлом являлись непреодолимым препятствием для осаждающих, которых за века было много. Их построили в римские времена, и местами они были тройными, очень толстыми. Стены были устроены так, что обороняющие при необходимости могли и прятаться за ними, и совершать внезапную вылазку. Вражеский флот не мог проникнуть в бухту Золотой Рог из-за перекрывавшей ее громадной цепи, другой ее конец был закреплен в Галате, которая, находясь в руках генуэзцев, являлась нейтральной. И еще существовало особое оборонительное средство – греческий огонь.[13 - К XV веку секрет греческого огня – загуститель для нефтяной смеси – был уже утерян; вновь он появился лишь в XX веке. (Прим. ред.)] Однако к 1453 году все эти устройства обороны уже преодолевались при настойчивой атаке. В XIV веке из Китая появился порох, но пушки было очень трудно отливать, потому что при литье металл давал микротрещины, которые могли оказаться фатальными при использовании пушки, так как при разогреве от взрыва трещины расширялись. Так в 1460 году был убит Яков II Шотландский, когда взорвалась его большая пушка, а, например, другое огромное орудие – Царь-Пушка (1586), выставленная теперь в Кремле, – вообще никогда не использовалось. Каким-то образом турки сумели создать работоспособного монстра. Некто Урбан, венгр по национальности, явился к Константину, предложив ему создать такое орудие, но у Константина не было денег. Зато Мехмет II деньги имел. Урбан изготовил двух монстров, которых за три месяца командой из шестидесяти лошадей и трехсот людей удалось доставить из Эдирне к уязвимому месту стены: здесь проходило русло реки, и стене пришлось повторять его форму, что привело к более слабой конструкции и создало необстреливаемые изнутри места. Мехмет II осознавал необходимость точного соблюдения правил изготовления этих монстров, понимая, что техника, используемая Урбаном, предотвращает развитие крошечных трещин в металле. В итоге пушки Урбана могли стрелять ядрами огромного веса: 450 кг или 1000 аптекарских фунтов – в то время как французы не умели тогда изготавливать ядра больше, чем в скромные 113 кг или 250 фунтов, а они лишь отскакивали от городских стен. Помимо двух самых больших пушек, турки имели добрую сотню меньших. Огромные стены могли выстоять какое-то время, а защитники их умело заделывали образовавшиеся проломы, но существовала еще и другая проблема – отсутствие в городе войск, необходимых для его эффективной защиты. Византийцы насчитывали очень мало людей, а Мехмет II собрал огромную армию – 200 000 солдат, многие из которых были христианами. На стенах города находилось лишь 9000 человек, причем некоторые из них были мусульманами, приверженцами Орхана, претендента на османский трон. Население Константинополя к тому времени сократилось до 50 000 человек, и огромные районы города были совсем пусты или лежали в руинах (монахи продавали исторический мрамор своих монастырей, чтобы как-то выжить). Некоторые древние здания рухнули, и сам Константин XI жил во дворце Влахерне – куда меньшем, чем давняя резиденция императоров, Великий дворец, который находился в плохом состоянии, и было слишком дорого его реставрировать. Генуэзцы, которые находились в Галате, имели крепкую оборону, но остались нейтральными; они не рвались расстраивать соглашения по поводу доходной торговли с Турцией. Мехмет II не настаивал на освобождении их конца цепи. Вместо этого, используя деревянные настилы, он перетащил свои корабли из Босфора, из района Бешик-таша (тогда он назывался Диплоконион) в Касим-пашу в Золотом Роге. Тут они нейтрализовали византийский флот, который иначе мог бы нанести ущерб осаждавшим. Теперь турки могли угрожать другой стороне городских стен и тем самым еще больше ослабить защитников. События завершились пробитием бреши в той стене, где были сконцентрированы пушки. Это случилось 29 мая 1453 года. Город был взят, Константин XI погиб в рукопашной схватке. Падение Константинополя стало замечательным достижением для государства, которое чуть не рухнуло за пятьдесят лет до того, и теперь волны шока от него прошли по всей Европе. Мехмету Завоевателю был всего двадцать один год, когда на белом боевом коне он въехал в захваченный Константинополь. Он обладал теми же качествами, что и молодой Наполеон – способностью к мгновенной концентрации, прекрасным пониманием подчиненных и умением вдохновлять их. Он был, конечно, великим полководцем, но, как и Наполеон, он также умел применить себя к оттачиванию действий по построению государства, включая создание системы законов. Одним из первых действий Завоевателя стал снос гигантской статуи императора Юстиниана, которая возвышалась над площадью перед Святой Софией, но в действительности он был настроен на воссоздание Восточной Римской империи, которую Юстиниан сделал великой в VI веке. Деньги на все предприятие приходили, в основном, от подушных налогов, налагаемых на христиан, которые взамен освобождались от военной службы. Мехмет II очень тщательно следил, чтобы не оттолкнуть их – в конце концов, империя в основном состояла из христиан, и в какой-то степени это просто была Византия, возвращенная к жизни. Православная церковь сотрудничала с новой властью. Перед осадой в храме Святой Софии стала официально проводиться экуменическая служба, совместная с латинскими христианами. Но православное население отнеслось к этому резко отрицательно; известно, что великий логофет (канцлер) заявил, что предпочел бы султанский тюрбан шапке кардинала. Великий храм держали закрытым на протяжении всей осады, опасаясь, что православные и католики дойдут до рукопашной схватки, и его двери были открыты только в самый последний момент. Мехмет призвал к себе выдающегося православного диссидента, ученого монаха Геннадия. Они говорили по-гречески, и по итогам встречи был составлен документ, дававший Геннадию титул патриарха, ранг и знаки отличия османского паши, а также признававший за ним право на земельную собственность, что делало его самым крупным землевладельцем в империи. К нему следовало обращаться так, как было принято обращаться к византийским правителям – megas authentes, «великий государь». В это время турки, подобно своим отдаленным (очень отдаленным) кузенам, японцам, испытывали огромные трудности в произношении определенных букв или их комбинаций. Главный город в Каппадокии, Прокопи, был превращен в Ургуп, Сандрака стал Зонгулдаком, а Палеокастрон стал Баликезиром. Титул authentes в турецком произношении стал звучать как эфенди – почтительное обращение по всему Среднему Востоку до настоящего дня. Сотрудничество между новым правителем и христианами было таково, что если султан желал послушать музыку, он щелкал пальцами и посылал за православным хором. В действительности Айя София была переделана в мечеть, но православные сохранили почти все другие свои церкви. Большинство византийцев осталось в новой империи и процветало: племянники Константина сделали карьеру, один из них стал наместником султана в Румелии, как османы называли свои владения на южных Балканах. Византийские аристократы, обратившиеся в ислам, строили мечети – Хас-Мурад-Паша в Ак-Сарае на западной стороне города, возле городской стены, и Рум-Мехмет-Паша в Ускюдаре, в старом Скутари, на азиатской стороне Босфора. Оба сооружения узнаваемо византийские по конструкции, они выстроены из тонких, плоских кирпичей, искусно уложенных так, чтобы противостоять землетрясениям. В начале XVI века Кантакузен (хотя сам он именовал себя Спандагнино), происходивший из византийского аристократического рода, написал книгу, описывающую близкие и даже кровные взаимоотношения, все еще существовавшие между венецианцами и видными турками. Константиние, как османы называли свою новую столицу (более позднее «Истанбул» было турецким искажением), нуждался в перестройке, и Мехмет Завоеватель, полностью сознавая, что он является преемником Рима, занялся этим сам. Современный Великий Базар тогда был расположен в старом центре, вместе с соответствующими hans – хорошо оборудованными с гигиенической точки зрения местами, где купцы могли держать своих вьючных животных и безопасно хранить товары. Население Константинополя быстро росло, и к 1580 году в городе проживало 750 000 человек. Он стал гораздо крупнее любого другого европейского города, картины и гравюры западноевропейских мастеров с видами тогдашнего Константинополя и его окрестностей ныне выказывают искреннее восхищение. Вызывая ворчание некоторых мусульман, Мехмет позволил вернуться в город грекам. Он поселил здесь также евреев и армян – ни один из этих народов не приветствовался в Византии[14 - Как минимум относительно армян это утверждение является фантазией автора. На самом деле армяне играли важную роль в Византийской империи, особенно в армии, многие из них занимали ключевые военные должности. (Прим. ред.)]. В генуэзском квартале Галаты, над Золотым Рогом, иностранцы («франки» – отсюда пошло турецкое название сифилиса, frengi) также были допущены жить тут без ограничений. По мере того, как с возвращением стабильности росла торговля, важное значение обрели венецианцы. Гильдии ремесленников, сами находящиеся под жестким контролем властей, следили за ценами и держали очень высокие стандарты качества. Мехмет проигнорировал дворцы византийских императоров и возвел собственные дворцовые комплексы. У главного церемониального въезда в город, возле Золотых Ворот, он построил громадный замок – Семь Башен; в то же время быстро продвигалась работа по возведению нового дворца на месте, где теперь находится Стамбульский университет. Но этот дворец был построен в слишком византийском стиле, и Мехмет вскоре разочаровался в нем. Он также построил на месте снесенной церкви, где хоронили первых византийских императоров, собственную мечеть (Фарих) со всеми обычными добавлениями к такого рода сооружениям в виде больниц и школ. Затем началась работа по возведению дворца, который должен был стать мозговым центром всей империи и известен сейчас как дворец Топкапи, что означает «Пушечные Ворота» – из-за его расположения у старой стены. Это, наверное, самое прекрасное расположение из всех дворцов мира – на маленьком полуострове в устье бухты Золотой Рог, у места встречи Босфора и Мраморного моря. Дворец был построен так, чтобы предоставлять максимальные удобства для его обитателей, с огромными садами, тянущимися вниз, к кромке воды. Тут, за толстыми и высокими стенами, Мехмет II создал из себя тайну, укрывшись от взглядов публики янычарской гвардией, полностью чужеродной для местного населения, с ее новой необычной униформой и странной грохочущей музыкой. Его предшественники обычно были более доступными. Теперь же огромный императорский двор стал государством в государстве, со временем его численность достигла 30 000 человек. К примеру, шестьдесят человек только пекли кексы, а несколько дюжин других предназначались для личного обслуживания султана, как хранители белья или держатели стремени (rikabdar). Существовали отдельные службы для испробования пищи, подаваемой главному дегустатору (casnigirbasi), имелись специальные пажи, которые стояли рядом с султаном, когда он спал ночью – отчасти из-за опасности убийства. Все чиновники целиком зависели от султана, так как не могли жить вне дворца: они были христианскими мальчиками, забранными из домов в рамках системы девширме. Их обращали в ислам и отправляли на воспитание в турецкие семьи, а затем переводили в жесткие условия придворной пажеской школы. Лучших отбирали на придворную службу, и они могли подняться до самых вершин османского общества в качестве великих визирей или наместников провинций. Позднее эту систему стало принято осуждать, но она лишь в ничтожной степени влияла на состав балканского населения и в любом случае была менее жестокой, чем, к примеру, у английского короля Генриха VI, который создал Итон в качестве закрытой школы, воспитывающей образованных юношей для королевской службы. В действительности бывало, что мусульманские семьи платили своим христианским соседям, чтобы выдать своего сына за христианского мальчика. По сравнению с последующими турецкими правителями Мехмет II был очень скромным человеком, но власть над мировой империей изменила и его. По странному совпадению, даже умереть в 1481 году он умудрился точно на том же месте, что и Константин – теперь оно называется Гебзе и расположено примерно в тридцати милях восточнее Стамбула на Азиатской стороне Мраморного моря. По легенде, когда-то там же покончил самоубийством и Ганнибал. Теперь это промышленный район, и вид его вызывает печаль у проезжающих мимо. Когда Мехмет умер, римский папа устроил трехдневную церемонию благодарственных молебнов, с звоном колоколов и шествием процессии кардиналов. То были нелегкие времена для христианства, так как победы султана стали только началом: в течение жизни двух поколений империя утвердилась повсюду, достигнув Атлантического побережья Марокко, ворот Вены, сердца Персии и даже далекой Индонезии. Но Мехмет II не мог предвидеть этого. В конце XV века и он, и его сын все еще стояли перед грозными проблемами. На севере находилась Венгрия, вполне способная вторгнуться на южные Балканы, а на западе была могущественная, эффективно управляемая Венеция. Она все еще владела большей частью Греции и островами в Эгейском море, с которых венецианские галеры угрожали турецкому судоходству. На восточном побережье Адриатики, в Далмации, находилась цепь портовых городов, построенных на венецианских границах. В горах Албании шла долгая война между турками и местным героем Скандербегом. Эти войны, хотя и религиозные как по смыслу, так и по толкованию, на деле велись за природные ресурсы и торговлю. На границе Боснии с Сербией находились серебряные рудники – имя Сребреницы, города, который стал свидетелем бойни в югославских войнах 1990-х годов, происходит от славянского слова «серебро». Мехмет же отчаянно нуждался в драгоценном металле для поддержки денежного обращения, которое иначе скатилось бы к медному лому: победы оплачивали себя. Войны с Венецией распространились на Черное море, потому что это была широкая дорога для торговли мехами и, коли уж на то пошло, рабами с севера: теперешнее турецкое слово «проститутка», orospu – это средневековое персидское слово, и центральная часть его означает «Рус». Генуэзские базы в самом Крыму и вокруг него были ценной добычей; таким же был и глубоководный порт Требизонд (современный Трабзон) на южном берегу Черного моря – все еще «империя» в руках византийской династии Комнинов. На юго-западной стороне Черного моря торговые пути и довольно важные природные ресурсы находились в землях, исторически именуемых Дунайскими княжествами, и их правители, иногда в союзе с венграми, доставляли туркам множество хлопот. Знаменитый Влад Пронзатель (1431–1476), ставший прототипом Дракулы[15 - Это прозвище господарь Валахии получил в честь своего герба, а котором был изображен святой Георгий, поражающий дракона. Герб обозначал принадлежность к рыцарскому ордену Дракона, созданному для борьбы против турок. Легенды о некой особой, непредставимой жестокости Влада Дракулы пошли от недовольных его строптивостью союзников – венгров и поляков. (Прим. ред.)], был известен своей фантастической жестокостью. Он широко практиковал казнь путем сажания на кол: жертву водружали на острый, тонкий штырь, так, чтобы он проник через прямую кишку, а затем медленно проходил вверх, разрывая жизненно важные органы, и в итоге достигая шеи жертвы. Если прокол шел неверно, так что жертва быстро умирала, палача сажали на кол самого. Правитель Валахии мог совершить по тысяче таких казней за один раз. Турки победили, но это потребовало времени, и Мехмету II с сыном Баязидом II (правил в 1481–1512 годах) пришлось приложить массу усилий. Их армии вынуждены были тянуть свою артиллерию через болота или (в случае Трапезунда) по горным тропам Понта, и на все это требовалось время. Однако к тому моменту, когда Мехмет умер, эти районы были захвачены: Сербия в 1459 году, Афины и Морея к 1460 году (хотя король Испании все еще имел титул «герцог Афинский»), Босния в 1463 году, Валахия и южная часть Дунайских княжеств в 1476 году, Албания в 1478 году, Герцеговина в 1482 году. На Черном море для овладения итальянскими торговыми портами в Крыму и Азовским морем лучшему полководцу Мехмета, Гедику Ахмед-паше, пришлось осуществлять десантные действия совместно с малонадежным союзником – крымскими татарами. Но когда Баязид их взял, Черное море стало османским озером, более или менее закрытым для европейского судоходства. Торговля на нем помогала наполнять казну, которая при тяжести военных расходов нуждалась в постоянном пополнении. Расширение империи продолжилось, причем в огромных масштабах, но когда Мехмет II умер, наступило временное затишье, которое выявило одну, вероятно, главную слабость возникшей имперской системы. Если старый султан умер, кто должен наследовать ему? Ранние османы следовали римскому порядку – старший сын наследовал отцу, а перед этим сыновьям обычно устраивали некий род обучения в правительственных структурах. Однако при этом ничто не могло остановить амбициозного младшего брата от того, чтобы найти недовольных и бросить вызов порядку наследования. Междуцарствие, которое последовало за смертью Баязида I в первые годы XVI века, стало предостережением, потому что в итоге турецкое государство чуть не распалось. Кроме того, традициями Центральной Азии признавалась законной более практичная форма наследования: отдавать власть самому опытному мужчине правящего дома – часто брату, иногда даже двоюродному. Именно так получилось у Чингис-хана, так как ни одно племя не желало вручать верховное управление неопытному мальчишке с тем или иным непредсказуемым регентом, который мог бы их кровью возделывать собственный сад. Мехмет много размышлял над этой проблемой и в итоге его кодекс законов санкционировал практику братоубийства: тот, кто унаследовали трон, имел право убить своих братьев. В одном случае Мехмет сделал это сам, и теперь Баязид стоял перед той же проблемой. Для посвященных в политику людей это означало необходимость как можно дольше скрывать факт смерти старого султана – так, чтобы наследник, которого они предпочли, мог начать действовать первым. Баязид был предпочтительным кандидатом двора, и он взял бразды правления в Константинополе, заплатив янычарам, чтобы они встали на его сторону. Его брат Джем, имевший опору в Анатолии и союзников среди недовольных элементов, поднял знамя мятежа, пошел на Константинополь – и проиграл. Баязид вторгся в Анатолию, но Джем смог спастись и провел почти двадцать лет привилегированным пленником то в мусульманском Египте, то в христианской Европе, представляя собой интерес – из-за возможности стать знаменем – для любого правителя, обеспокоенного расширением Османской империи. Эта печальная история хорошо иллюстрирует сложившуюся обстановку. Джем укрылся у рыцарей-иоаннитов на острове Родос, как раз напротив анатолийского побережья. Орден святого Иоанна – он все еще существует и занимается медицинской благотворительностью – в то время был воинствующим монашеским орденом, который прославился в ходе великих Крестовых походов. После их окончания иоанниты стали строить замки с чрезвычайно толстыми стенами (теперешний Бодрум[16 - Имеется в виду замок Святого Петра в Бодруме на юго-западной оконечности Малой Азии. Построен иоаннитами в начале XV века, капитулировал перед турками в декабре 1522 года. (Прим. ред.)] был построен на руинах одного из Семи чудес света – мавзолея Галикарнас). Основной базой иоаннитов был Родос – достаточно большой, чтобы на нем мог укрыться значительный галерный флот. Эти галеры пиратствовали в Эгейском море, обеспечивая доход ордену. В 1480 году Мехмет II попытался выбить иоаннитов с Родоса, но тогда ему это не удалось. Иоанниты подняли большую суету вокруг Джема, следя при этом, чтобы он не ушел далеко из их рук. В 1482 году Баязид был уже обеспокоен настолько, что предложил иоаннитам крупную ежегодную сумму для брата, чтобы его содержали в хороших условиях; переговоры (переведенные на греческий одним из турецких посредников, который был представителем старой византийской знати) велись в сдержанном и дружеском тоне, но все равно они были прикрытием вымогательства. Джем с братом даже обменялись поэмами и подарками. После этого иоанниты увезли его во Францию (путешествие с Родоса до Ниццы занимало сорок пять дней даже при спокойном море), а затем таскали туда-сюда, пока папа не выкупил его. В конце концов Джем умер от болезни (а может быть, от отчаяния) в ссылке, в Неаполе; там Баязид выкупил его тело, положил для сохранности в свинцовый гроб и с пышными церемониями похоронил в громадном мавзолейном комплексе османской династии Мурадия в Бурсе – первой реальной столице империи. Затем он убил всех выживших потомков Джема. Лишь один из них бежал с иоаннтами, когда Родос наконец-то пал перед османами в 1522 году. Он обратился в христианство, приобрел у папы титул, и ныне его потомки проживают в Австралии. Папа Иннокентий VIII, избранный в 1484 году, хотел с оружием в руках организовать новый крестовый поход, прежде чем османы захватят еще кусок христианской Европы. Из Рима прозвучало старое обращение образовать новую Священную Лигу, чтобы поддержать Венгрию и Венецию. На этот раз папа сам являлся неким военным активом, так как его земли в Италии имели шахты квасцов – в то время очень ценного материала, некоего рода соли, применявшегося в медицине, а также при производстве закрепителя, необходимого при окрашивании шерсти. Деньги от их добычи, а также от известной продажи индульгенций, за которые жертвователям в папские сундуки предлагалось снижение их срока пребывания в чистилище, пошли на снаряжение небольшого военного флота и покупку швейцарских наемников. Однако встали и другие проблемы. Папа Иннокентий не был идеальной фигурой для организации священной войны, так как он имел двух незаконных сыновей и участвовал в долгой интриге, чтобы женить одного из них на дочери флорентийского герцога Лоренцо де Медичи, который в обмен требовал, чтобы его тринадцатилетний сын был произведен в кардиналы. В итоге призыв к священной войне разделил христианскую Европу. Венецианцы, заботясь о своей торговле в восточной части Средиземного моря, на словах призывали к ней, но тайно сообщили Баязиду о происходящем. Никто не верил венграм, которые тратили свои богатства на внешний блеск – их посольство во Франции состояло из двух десятков человек, одетых в одинаковые одежды и раздававших продуманные подарки. Фанатичные испанцы пылали энтузиазмом, но были целиком заняты в Северной Африке. Каждый правитель, как и в дни Холодной войны, стоял за свою собственную версию священной войны, либо же, как в случае Франции, оставался к ней равнодушен. В 1490 году папа собрал в Риме огромную конференцию – и снова, как в дни Холодной войны, она привлекла в основном различных скучающих авантюристов и хвастунов: несчастного Джема, нескольких византийских претендентов, пару фальшивых грузинских царей, авторов нескольких скучных трактатов, португальских болтунов, наконец, венгров, готовых бесконечно говорить о своих несчастьях, и англичан, пытающихся быть разумными. В конце концов Священная Лига все-таки была образована – но в 1508 году, возглавленная папой, она напала на Венецию. Впрочем, папа очень быстро развернулся, заключил союз с Венецией и атаковал остальных. Идея намечавшегося крестового похода была погребена. В сложившейся обстановке положение европейцев спасло то, что у турок вновь проявились другие крупные проблемы. Одной из них была та, которая в конце концов разрушила их империю – Восток. Если священная война имела для христиан свои проблемы, то со стороны мусульман они тоже были, и еще более тяжелые. В 1500 году самым крупным городом Восточного Средиземноморья все еще оставался Каир, и Египет при мамелюкских правителях являлся огромной морской силой . Он был очень богат, так как много товаров (специи, сахар, кофе) проходило с Индийского океана через Красное море, а паломники платили значительные суммы денег за защиту на пути в Мекку и Медину. Уже после завершения крестовых походов кто-то сказал, что Палестину можно контролировать только из Египта, и правители Египта действительно правили ею – не только Сирией, но и юго-восточной Анатолией. Во времена Баязида II они все еще присутствовали в центральной Анатолии. Султан вынужден был вести тяжелые и безуспешные войны с ними. Вдобавок мамелюки приняли сторону Джема как претендента на османский трон, а иоанниты играли на обе стороны. Но у турок существовали и другие проблемы. Войны с Египтом, по крайней мере, не касались природы самого их государства и их религии. Зато эта проблема проявилось во взаимоотношениях Османского государства и Персии, где поднималась снова и снова. Это беспокоило султанов так же сильно, как и Центральная Европа – по крайней мере до конца XVIII века, когда сравнительная слабость и османов, и персов vis-a-vis с Россией отодвинула их историческое соперничество на второй план, сделав живописным и архаичным. Персидская цивилизация была, конечно, великой, раз смогла бросить вызов самой Римской империи. Однако затем она свернула на неверный путь, пала перед арабами, приняла их ислам, потом оправилась, а затем снова была захвачена Великими Сельджуками – могущественными кузенами тех сельджуков, которые постепенно захватывали Анатолию. Затем и те, и другие оказались поглощены монголами, а потом около 1400 года Персия была разбита Тамерланом, огромной мощью его разрушительной энергии. Правители Анатолии умудрились уцелеть, оказавшись несколько дальше и будучи несколько беднее, и это стало одной из причин подъема самих османов. Правда, они тоже были разгромлены Тамерланом, но вскоре он просто ушел, занявшись другими делами, и продвижение османов возобновилось – в данном случае, на восток, и скоро дошло до земель Персии, которые в этот период включали Азербайджан и Багдад. Во времена Мехмета Завоевателя это означало войну, в конце концов оказавшуюся успешной. Османы овладели землями, принадлежавшими племенной федерации Черной Овцы и расположенными на юго-востоке Анатолии. Эта группа племен в свое время захватила большую территорию соперничающей федерации Белой Овцы на севере и северо-востоке, а затем уже распространилась по всей Персии, ослабленной под Тамерланом, образовав громадную, но шаткую империю, простиравшуюся до самого Афганистана. Однако под всем этим уже возникала новая Персия. Когда федерация Белой Овцы рухнула, остатки ее продолжали существовать в удаленных горных районах к востоку от теперешней северо-восточной границы Турции. Тут в конце XV века родилась династия Сефевидов, которая со временем окрепла и в течение следующих двух веков представляла собой нерушимый барьер османской экспансии на восток. Сефевиды вышли на политическую арену около 1500 года и начали с религиозного вызова: их основатель, шах Исмаил, создал что-то вроде антиосманской религиозной идеологии. Детали ее были связаны с правом наследовать Пророку и мало что значили для постороннего. Названа она была шиизмом – от арабского слова, означающего «последователь» (Али, провозглашенный шиитами наследником Мухаммеда, был похоронен в Ираке). Это была ревизионистская форма ислама, противостоящая его суннитской версии – деспотичной и крайней привязанной к правилам, которую разделял османский султан, его паши, беи и муфтии, управлявшие Османской империей. Но османы были не только суннитами. Они были также западниками и даже в какой-то мере европейцами; их солдаты являлись христианами, пусть даже когда-то обращенными в ислам, и теперь они захватывали земли истинных мусульман. Сефевиды имели успех на территории Азербайджана, но шиизм распространился и по Восточной Анатолии, где по руинам эмиратов, разоренных Мехметом II, бродили кочевые племена. Более того, в центральной и западной Анатолии всегда существовали элементы, недовольные усиливающейся властью Османской империи, и в итоге они подняли открытый мятеж. В середине XIV века, когда Орхан I и Мурад I распространяли свою власть на восток, они жестоко обращались с союзами ремесленников, братством Ахи, особенно сильным в районе Анкары. Во время междуцарствия в западной Анатолии произошел крупный мятеж, с большим трудом подавленный шейхами, чьи последователи были сосланы на восток. Именно к ним теперь и обращался шиизм. Однако не существовало единого кодекса шиизма, и многое в нем зависело от местных традиций – а в Турции некоторые из них были явно христианскими. Но в любом случае в конце XV века оппозиционное движение на востоке Анатолии росло, его адепты были известны как «красноголовые» – кызылбаши, потому что они носили высокие красные тюрбаны с двенадцатью складками, указывающими на число праведных халифов, чей авторитет признавался шиитами. Для них мессия (махди, по-турецки mehdi), был постоянным и близким. Шииты демонстрировали неуважение к османам и были изгнаны из Константинополя в 1502 году. Однако их покровитель и вдохновитель, шах Исмаил, становился все сильнее: он объявил себя неким мессией, а своих последователей – неуязвимыми в бою; в 1508 году он захватил Багдад и отправил гонца в Венецию, сообщая, что готов заключить альянс против турок. В 1510 году шах Исмаил атаковал Требизонд, которым управлял сын Баязида Селим, но отец дал тому указание не сопротивляться – старый правитель устал, был разочарован и хотел только мира. В 1509 году в Константинополе произошло сильное землетрясение, и Баязид перенес свою резиденцию в старую столицу Эдирне. Однако Селим, который женился на дочери Гирея из крымской династии, был человеком совсем другого склада. Он нашел убежище у собственного сына Сулеймана, который правил в Крыму – не просто опять у другого человека, но у того, кому предстояло стать величайшим из всех турецких султанов. Затем в 1511 году началось восстание в юго-западной Анатолии. В Ашур, день великой скорби по календарю шиитов, хранящих память об убийстве Хусейна, законного наследника Пророка, восстали кызылбаши. Их вел Шахкулу[17 - Шахкулу означает «раб шаха» – в данном случае шаха Исмаила I, владыки Персии. (Прим. ред.)] – некий Хасанкалиф, харизматичный оратор, объявивший себя мессией и именовавшийся Карабиклиоглу («сыном Черных усов»). Это оказался не просто крестьянский мятеж. К нему присоединились бывшие солдаты, которые потеряли свои ранее полученные в награду земли в пользу христиан, сражавшихся за султана, и кочевые племена, которые сопротивлялись росту власти государства со всеми его грандиозными строительными проектами. Брат Селима, местный правитель, отступил в замок Анталия на южном побережье, а армия Шахкулу бродила вокруг, буйствуя и сжигая мечети. Повстанцы захватили в плен другого наместника, который был посажен на кол, а затем зажарен на медленном огне. После этого мятежники двинулись на восток, заявив о лояльности шаху Исмаилу. Это движение остановилось лишь тогда, когда Хасан был убит в яростном сражении возле Сиваса, в котором также погиб командующий о сманским войском. Было очевидно, что Баязид II потерял контроль над событиями, и его сын начал борьбу за наследование. Теперь именно янычары, могущественные элитные войска, обеспечили его власть. В 1512 году они избрали командиром Селима, и тот приказал отцу отправляться в ссылку, где старик умер – а, возможно, был убит. Затем Селим избавился от доброй дюжины братьев и племянников, которые могли представлять для него угрозу. Селим получил прозвище «Жестокий» – Явуз (Yavuz). Это слово лучше было бы переводить как «Несгибаемый» – но в России уже существует параллель в виде титула «Ужасный» для Ивана IV, почти современника султана, он имеет схожее искажение – Грозный, то есть «угрожающий». Иван IV, убивший в пьяной ярости собственного сына, был создателем могущественной царской автократии в России, лишив влияния старую знать и церковь, он совершил это с ужасающей жестокостью, обычно используя в качестве помощников татар. Селим действовал очень похожим образом. Именно он сдвинул империю с ее пути и за несколько лет (султан умер в 1520 году) сделал ее совсем другой, огромной и вселяющей ужас в христианский мир. Как заметил Маколей, Селим был истинным отцом Фридриха Великого, гибридом Молоха и Злого духа. Он имел склонность казнить визирей, один из которых даже однажды спросил, нельзя ли ему будет получить предварительное уведомление о казни, чтобы привести свои дела в порядок. На это Селим ответил: да, но если он подождет, пока ему будет найдена замена. И опять, как предтеча Фридриха Великого, он почти фанатично верил, что казну нужно пополнять любой ценой, даже подлостью и вымогательством. И вот в 1514 году эта страшная фигура собрала армию в 80 000 человек и приготовилась разобраться с Персией. Османское общество было, как это говорили о Пруссии XVIII века, «вылупившимся из пушечного ядра». На деле это литературное определение практически верно, потому что военные успехи турок в большой степени обеспечивались мощью их артиллерии. Через век после смерти Мехмета II в 1481 году Османская империя казалась непобедимой, а начиная с завоевания Константинополя она все расширялась и расширялась. Появились большие и лучшие пушки; турецкая кавалерия также превосходила любую конницу мира; наконец, султаны имели регулярную армию, в то время как остальные страны пользовались наемниками и музейными образцами оружия. Турки подбирали таланты везде, где находили их, и когда в начале XVI века иудеи были изгнаны из Испании, они нашли прибежище в Османской империи, особенно в крупных портах Салоники и Смирна (современный Измир). Миллионы не-мусульман, платя особый налог, который также освобождал их от военной службы, оплачивали огромную часть государственной структуры. Это была военная империя, очень четко и эффективно регулируемая, ее бюрократическая машина жужжала, регистрируя торговлю и земельную собственность, собирая и обучая войска – гораздо более боеспособные, чем могли собрать противники империи. Это требовало решительного выбора направления развития, и при Селиме государство получило его. Кызылбаши теперь собрались на севере центральной Анатолии, где их обманом окружили и вырезали. Сорок тысяч мятежников погибло, остальные рассеялись в горах, некоторые оказались в заброшенном и труднодоступном регионе Дерсим на территории современного Курдистана. Со временем эти кызылбаши стали теми, кто известен в современной Турции как Алеви, но к этому предмету мы вернемся много позже. Затем сквозь суровые земли и ужасную жару османская армия отправилась на восток, чтобы разобраться с шахом Исмаилом. К тому времени государство Сефевидов набрало мощь, но столкнулось с огромными проблемами, особенно на собственном востоке, где ему угрожали узбеки. В любом случае его армия не могла сравниться с войском янычар и османской артиллерией. В августе 1514 года у Чалдирана возле озера Ван турецкие конные лучники обеспечили победу войску султана, и Селим приобрел плацдарм на землях современного Ирака. Следующим, еще более судьбоносным шагом стал Египет. Мамелюки доставляли Константинополю бесконечные неприятности, вдобавок со своими сказочными богатствами от торговли они представляли собой очевидную цель для Селима. Следующим шагом он бросил свою артиллерию и янычар против Египта. В действительности мамелюки все еще оставались единственными, кто возлагал надежды на кавалерию, однако Селим без особых проблем взял Алеппо, Дамаск, а затем сам Каир в 1517 году. Это сделало его хозяином арабского мира; власть османов распространилась по нему вплоть до Северной Африки, до Магриба – это название происходит от арабского слова garb, означающего «запад». Империя также достигла святых городов Мекки и Медины, и в конце концов дотянулась до Йемена, контролировавшего вход в Красное море, и даже до Эфиопии, которая целый век оставалась турецкой. Мамелюки восстановили в Каире халифат, центром которого когда-то являлся Багдад, и их правитель объявил себя наследником Пророка – этот титул обладал огромным значением для всех мусульман. Теперь же Селим захватил халифат вместе со всеми его реликвиями и символами – волоски из бороды Пророка, его (или, что более вероятно, принадлежавший Али) меч Зульфикар, отпечаток стопы и прочие символы, теперь представленные в специальном киоске музея Топкапи. Титул «халифа всех правоверных» был величайшим в мусульманском мире, но очень долгое время он почти ничего не значил на практике. Однако обретение Египта вкупе со взятием Багдада на деле перенесло центр тяжести империи с христианских Балкан в арабский мир и тем самым изменило ее характер. К концу своей жизни Селим превратился в грандиозный образ, приняв титулы Malik ul-Barreyn, wa Khakan ul-Bahrayn, wa Kasir ul-Jayshayn, wa Khadim ul-Haramayn – что означало «Король Двух Континентов, Правитель Двух Океанов, Победитель Двух Армий [то есть европейской и персидской], Слуга Двух Священных Гробниц (в Мекке и Медине)». Его сын добавил сюда титулы «Владыка горизонта», «Опора, которая соединяет континенты» и «Тень Бога на земле». В итоге его сателлит, правитель Крыма, свои обращения к царю начинал так: «Бессмертное повеление Хана, который беспокоится о тебе, таково…» Мегаломания всегда завораживает – но на некоторое время реальность оказалась недалеко от плодов самого буйного воображения. Часть третья Зенит Сын Селима, Сулейман I, вступил на престол гладко, ему не пришлось вести братоубийственных войн. Он правил почти пятьдесят лет (1520–1566), и его правление стало зенитом Османской империи. Ее артиллерийские специалисты были в Индонезии, ее флот зимовал в Тулоне, ее армии сражались в Венгрии, на Волге и в низовьях Тигра. Константинополь был необыкновенно богатым городом с населением около 750 000 человек, он стал в три раза больше, чем Париж. Это был великолепный период, как в юриспруденции, так и в поэзии, и о нем напоминают самые грандиозные городские мечети, в первую очередь Сулеймания, собственная мечеть султана. Сулейман унаследовал от своего прадеда важный талант – умение мгновенно концентрироваться на каждой из стоящего перед ним ряда различных проблем, как в некой стратегической трехмерной шахматной игре. Для турок он остался известен под титулом Кануни – «Составитель законов». Для немцев он является der grosse Tuerke – Великим Турком, и Тициан выказал ему уважение, написав прекрасный портрет, находящийся теперь в Вене. Как и Наполеон, Сулейман провел дюжину великих кампаний, в которых участвовали армии численностью в 200 000 человек с сотнями пушек, развертывавшихся с необычайной эффективностью и быстротой. Посол Габсбургов заявил, что «из трех континентов, которые составляют наше полушарие, каждый вносит свою долю в наше разрушение. Он бьет, как удар молнии, разбивая и круша все, что встречается на его пути». Год 1520 – знаковая дата. Реформация, развитие печати, распространение знаний, изготовление карт и появление новой астрономии – при желании это можно назвать «ранней буржуазной революцией». За этим настало время строительства европейской империи, и при Сулеймане тут должно было произойти радикальное столкновение интересов, так как мегаломания оказалась в моде. Династия Габсбургов также начала с очень скромного старта в XIII веке и за несколько поколений проложила себе путь наверх – сначала к овладению Германской империей, а затем и троном Испании. Она тоже адресовалась к народу, подтверждая единение с небесами перечнем титулов – пятьдесят один в случае Австрии, включая мистические вкрапления, такие как Pont-a-Mousson и gefurstete Grafschaft Gorz. В случае Испании как минимум косвенно их было гораздо больше, учитывая, что Мадрид правил огромными и разнообразными землями в Латинской Америке, а вдобавок награждался разными титулами от папы. В 1492 году королева Изабелла Кастильская и ее консорт, король Фердинанд Арагонский, прогнали последнего мусульманского правителя из Гранады и в тот же год отправили Колумба в путешествие к Америке. Затем Испания перенесла войну с мусульманами в Северную Африку, и османы тоже оказались вовлечены в нее – на другом конце Средиземного моря. Это было противостояние христианства и мусульманства, его вели Карл V Испанский и его сын Филипп II с одной стороны, и Сулейман I и его сын Селим II – с другой. Можно сказать, что к 1600 году они довели друг друга войной до разорительного тупика. Строительство флота из 300 галер потребовало громадного количество дерева, и это стало гибельным для лесов. Огромные расходы на ведение военных действий и строительство укреплений ослабляли структуру государства в других областях. Интересно сравнение Испании и Турции. Испания имела семь веков исламских правителей, и в период своего расцвета халифат в Кордове мог соперничать с великим Каиром. Эль Сид, легендарный герой XI века, имел на деле арабское имя: Сид – это вариант имени «Саид», означающего «господин». В XVII веке Турция и Испания уже явно отставали от Запада, что видно по их военной машине. Каждая из этих стран имела сложные и неоднозначные отношения с Европой. Каталонское меньшинство в Испании вынуждено было адаптироваться; то же происходило с греками и армянами в Турции. Другие меньшинства, баски и курды, отказывались приспосабливаться – зачастую очень агрессивно (в наше время ЭTA и КРП активно сотрудничают[18 - ЭТА (Euskadi Ta Askatasuna – «Страна Басков и свобода») – баскская ультралевая террористическая организация, созданная в 1959 году с целью вооруженной борьбы против режима Франко за независимость Страны Басков от Испании. Наиболее знаменита убийством премьер-министра Испании адмирала Луиса Карреро Бланко в 1973 году; считается, что устранение Карреро обеспечило демократизацию Испании после смерти Франко. С 2010 года объявила об отказе от вооруженной борьбы и более не совершала террористических актов. КРП – Курдская Рабочая партия, создана в 1978 году с целью борьбы за независимость Турецкого Курдистана (с 1993 года – за автономию в составе Турции). После военного переворота 1980 года руководство партии было арестовано, с 1984 года партия перешла к вооруженной борьбе. В 2002 году под давлением Турции и США была включена в список террористических организаций ЕС, в 2008 году исключена из этого списка. (Прим. ред.)]). В XIX веке и там, и там армия активно и драматически вмешивалась в политику, и роль религии в обеих странах тоже не очень трудно сравнить. Мадрид и Анкара – искусственные столицы, без экономической связи между канцелярской работой и принуждением к действию: а вот Барселону можно сравнивать со Стамбулом. И Мадрид, и Анкара расположены на безлесных плато с резко континентальным климатом, леса здесь практически исчезли – может быть, из-за изменения климата, случившегося в районе 1650 года, но более вероятно, из-за сельскохозяйственного коллапса, когда крестьянским овцам и козам позволили уничтожить кору и корни. Позднее из-за этого возникла странная параллель: железные дороги. В XIX веке испанцы попытались преодолеть свое отставание в их строительстве, так же, как и турки немного позднее. Однако на Иберийском полуострове с его почвами и климатом прокладка железных дорог оказалась трудным делом: металл расширялся летом и сжимался зимой, отчего рельсы изгибались. Поезда шли медленно, с частыми авариями, приводящими к жертвам. Испанские железные дороги оказались так глубоко в долгах, что у них не оставалось денег на модернизацию, и государству пришлось организовать производство устаревших запасных частей. Даже в 1960-х годах требовалось двенадцать часов, чтобы попасть из Мадрида в Барселону, преодолев путь примерно в 300 миль. Турецкий вариант был не таким мрачным – но даже теперь ночное путешествие из Анкары в Стамбул, сравнимое по расстоянию, занимает более девяти часов, хотя скоро такая ситуация должна измениться (что печально – ведь это последний старомодный спальный поезд в Европе).

координаты художника портретиста русской матрешки Россия Москва метро Динамо или Савеловская +7 903 598 35 00 Григорий

ПРЕДЫДУЩАЯ НА ГЛАВНУЮ СЛЕДУЩАЯ
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика